Производственная компания Сонар
Охота без границ. Питерский Охотник. Сайт для всех любителей охоты и рыбалки

Вход

Верхнее меню

Теги

Зерен (дзерен)

 

Зерен чрезвычайно похож на дикую козу, только несколько поменьше ее, цвет шерсти на нем серовато-палевый; здесь его называют соловым. Рога у зерена постоянные, они не спадают, как у козули, и потому совершенно другого строения - прямые, без отростков и как бы спирально свернутые. Хвоста не имеет. Ко­пыта раздвоенные.

Вот животное, о котором приходится говорить мне только потому, что, марая записки сибирского охотника, я не имею права выпустить его из репертуара сибирской охоты, - животное, кото­рого мне не довелось не говоря убивать, но даже и видеть не толь­ко разгуливающим по широким степям Даурии, но даже и привя­занным в тороках охотника. Я видел только шкурки этого живот­ного и рога, а по этим данным трудно передать читателю что-либо из быта зерена. Однако познакомлю с тем, что слышал от досто­верных охотников.

Зерены живут только в степи умеренной полосы Даурии, вот почему в Среднем и Северном Забайкалье их вовсе нет. Жи­вотные эти хотя и встречаются в Южном Забайкалье в степях огромными стадами, и то большею частию только зимою, но они не оседлые жители этого края - они гости, выходцы. Оте­чество их - необозримые равнины Поднебесной империи. Летом зеренов в Забайкалье нет. В это время бывают только осталъцы, которые по разным случайностям выбыли из стада, заблудились на чужой стороне и потому волей-неволей остались коротать лето на чужбине, чтобы зимою снова присоединиться к вышед­шему из Китая стаду и уйти с ним на свою родину. Вот почему остальцы попадают на глаза жителям Южного Забайкалья летом обыкновенно в одиночку и редко в двух или трех особях вместе. И замечено, что эти летние гости бывают преимущественно самцы. Но остальцы эти редко дожидаются своих товарищей, которые выйдут зимою в бесчисленных стадах, большею частию они гибнут от волчьих зубов и выстрелов забайкальских туземцев.

Старожилы Южного Забайкалья говорят, что в прежние годы зерены живали и даже плодились в наших степях и водились во множестве. Но несколько зим сряду в Южном Забайкалье были очень глубокие снега, почему животные удалились за р. Аргунь, в степи Китая, и с тех пор сделались тамошними оседлыми жителями. Теперь, наоборот, известное бесснежие Южного За­байкалья манит животных на нашу сторону, и зерены выходят из снежных стран Северного Китая огромными стадами. Если же снега бывают малы и там - животные не кочуют и довольствуются своими степями. Ныне в Забайкалье есть только одна местность, где можно встретить зерена и поесть его жирного, довольно вкус­ного мяса, - это китайская граница и степи, залегающие по лево­му берегу р. Аргуни и частию по р. Онону. Только караульские промышленники, т. е. охотники из пограничных селений, так на­зываемых караулов, промышляют зимою зеренов и бьют их или, лучше сказать, режут десятками, сотнями. В самом деле, валовой выход зеренов из Китая в наши пределы быстрой и радостной вестью проносится по всей границе, из одного селения в другое, из улуса в улус, из стойбища в стойбище, из уст в уста, и все охотники от мала до велика, караульцы и туземцы, выждав удобный случай, подметив где-либо большой табун зеренов, собираются по несколь­ку человек вместе, садятся на лихих скакунов и едут на промысел бить, резать, душить появившихся животных.

Ход всей этой бойни состоит в том, чтобы загнать целое стадо зеренов, состоящее иногда из 500 и более особей, на лед, на кото­ром животные, попадав, волей-неволей попадаются под ножи охотников. Успех промысла зависит от умения охотников изоблавить стадо зеренов, от знания местности и нрава животных, чтобы заставить их бежать именно в то место, куда нужно промышлен­никам, где грозит несчастным неминуемая смерть, - словом, от уменья охотников все расположить в свою пользу, от ловкого ма­невра рассыпным строем объехать стадо, направить его в извест­ную точку и потом дружным, смелым натиском вдруг кинуться на животных и колоть их, как баран во дворе.

Бывали примеры, что караульцы так ловко производили эту охоту, что загнав все стадо на озеро, вырезали несчастных живот­ных до одной головы и сотнями пудов привозили домой их жир­ное мясо. Вся поверхность небольшого озерка покрывалась кровью, которая застывала и впоследствиии долго напоминала побоище и служила пищею хищным зверям и воронам.

Зерен чрезвычайно дик и недоверчив; малейший движущийся предмет в степи заставляет его бежать, но не прочь, как бы следо­вало, а напересек. В самом деле, испугавшийся зерен или целое стадо этих животных никогда не бежит в противную сторону от охотника, а всегда обгоняет его и как бы заграждает собой ему путь. Этим-то и пользуются охотники, промышляя в одиночку или вдвоем. Охотник нарочно сам едет так, как бы опережает живот­ных, которым приходится делать круг, но уже гораздо большего радиуса, чем промышленнику, так что, несмотря на быстроту бега зеренов, в широкой степи найдется такая точка, что животные сами подбегут к стрелку на меру винтовочного выстрела, и когда тот остановится, остановится и стадо, так что промышленнику стоит только ловко прицелиться и пустить меткую пулю иногда в сплош­ную массу зеренов и вышибить двух, трех, а иногда и более живот­ных, смотря по силе винтовки. Если охота эта производится вдво­ем, втроем или вчетвером, то некоторые промышленники, зная наперед маневр своих товарищей, украдкой залегают в те места, где по расчету должны пробежать зерены, и бьют их из винтовок, коль скоро животные подбегут в меру выстрела. Один караульный промышленник рассказывал мне интересный случай, вот он.

«Нас было трое. Увидав в степи большое стадо зеренов, мы сговорились промышлять их. Долго судили и рядили, как бы сде­лать получше, но кончили тем, что двум ехать скрадывать, а одному залечь за небольшим елбанчиком (маленьким степным пригор­ком), куда ездовые должны нагнать стадо. Вот отправились - двое поехали загонять, а один запал (лег, спрятался) на том месте в траву. Только пугнули мы пучеглазых зеренов, как они бросились всем руном, как бараны, и куда же? Прямо на засаду. Ну, думаем, слава тебе, господи! Будет фарт, на завтрак добудем. Но вышло не так: все стадо зеренов угодило прямо на товарища, который лежал с винтовкой на брюхе, и, накрыв его врасплох, взбарабанило ему спину копытами так ёмко, что она сделалась черная, как рука­вица, а шубу всю испластили в мелкие иверенья»... «Что ж он, урод, не стрелял их?» - спросил я его шутя.

«Досуг ему было стрелять, - говорил он, - однако и ты, бойкий, тоже бы не стрелил. Он уж тут, сердечный, лежал только пластом, накрыв голову руками, и притулился адоли мертвый; и так они его тогда взбутетенькали, что он едва залез на коня, а домой приехал, так с неделю лежал, как лягушка, не мог пошеве­лить ни одной косткой, словно сквозь строй прогнали, окаянные!...» Если это было справедливо, то нельзя не удивляться слепому случаю. Слыша много про приемы зеренов, можно поверить, особенно зная правдивую личность рассказчика. Действительно, эти животные в стаде те же бараны: куда побежал один, туда же несется и все стадо в плотной массе. В самом деле, говорят, что зерены бегут иногда так тесно, что представляют собою сплошную движущуюся массу. В редких случаях они, таким образом под­держивая друг друга, перебегают совершенно голые, скользкие, ледяные поверхности озер и рек; даже раненных пулями далеко увлекают с собой до тех пор, пока обессилевшие животные от по­тери крови уснут на бегу и тогда только упадут, нарушив свои­ми трупами движение всего стада и заставив бегущих за собой тоже упасть и перекувыркнуться несколько раз.

Подкрасться к зеренам на степи так, чтобы они не заметили, решительно невозможно. Зрение их удивительно, слух тонок, быстрота бега большая, а легкость и свобода в движениях достой­ны замечания. Но обоняние их, говорят, плохое, и караульские промышленники уверяют, что зерены духу не знают. Шкурки их идут на легкие шубы и дахи, но ценятся недорого, потому что шерсть из них, как из козьих мехов, вылезает скоро и сечется.

«Давить гонком», как выражаются промышленники, зеренов невозможно, потому что они бегают так быстро и стойко, что их не берет ни одна легкая лошадь. В настоящее время караульские промышленники развели борзых собак, и мне кажется, что охота на зеренов с борзыми в разгульной степи будет не безуспешна.

Вот все, что я слышал о зеренах от караульских промыш­ленников, и хотя имею еще темные понятия о их жизни и нра­вах, выкармливании детей и пр., но передавать читателю не ре­шаюсь, потому что не убежден в фактической справедливости слышанного. Лучше умолчать и поговорить о том, что нам по-знакомее, в чем мы убедились по опыту, в натуре и по другим фактам.