Производственная компания Сонар
Охота без границ. Питерский Охотник. Сайт для всех любителей охоты и рыбалки

Вход

Верхнее меню

Теги

Охота на засидках.

 

Нагуливать жир медведь начинает еще с конца лета. Когда спадает малина, черника, голубика, брусника, морошка и прочие ягоды, медведь переключается на молочные, еще не созревшие овсы, если по условиям местности он может подходить к полосам, защищенным зарослями или просто вклинивающимся хотя бы одним углом в лес. Выходит зверь лакомиться овсом в сумерках; непуганый - иногда и раньше. Остановившись в зарослях, слушает, стоя против ветра, щупает черными ноздрями вечерний влажный воздух, стараясь угадать, нет ли поблизости злейшего его врага - человека. Выходит на овес бесшумно, загребая лапой метелки, - чмокает, обсасывает их.

Караулить и стрелять медведя на овсах лучше с лабаза. Стрелять ночью без прикрытия опасно: заранишь - пропадешь.

Лабаз, или помост для сидения на дереве, рекомендуется делать не выше вершин мелколесья, на достаточно толстом дереве, чтобы оно под тяжестью досок и охотника не покачивалось и не скрипело. Перекладины и доски приколачиваются или крепко привязываются к прочным сучьям на высоте 3-4 м от земли, чтобы зверь не мог легко учуять запах человека, а охотнику было удобнее обозревать овес.

Влезать на лабаз следует до заката солнца, сидеть надо неподвижно, хотя бы множество комаров облепило лицо. Не кашлять, не курить, иначе удачи ждать не приходится. Чуткий и крайне осторожный медведь, да еще в августе, успевший ожиреть на ягодниках и лесной живности, услышав малейший шорох, не выйдет на овес, а будет бродить вокруг или пойдет к речке, на луга ужинать клубнями растений.

Некоторые смельчаки считают, что лучше караулить медведя, притаившись в овсе или сидя в еловом шалаше, утыканном изнутри ветками можжевельника, отбивающими подозрительные запахи. Иные утверждают, что зверь сидящего на земле человека причуивает хуже, чем сидящего на дереве. Я лично в этом сомневаюсь. Мне не раз приходилось караулить зверя у привад, сидя на земле, и редко удавалось стрелять, но когда я стал садиться на дерево, результаты получались несравнимо лучшие. Успех охоты на медведя с лабаза зависит от многого: правильно ли охотник построил лабаз, убрал ли из‑под дерева сучки и щепки, к которым он притрагивался, и не сделал ли вокруг полосы с овсом лишних шагов, прежде чем подняться на дерево.

Караулить медведя у привады (коровьей или лошадиной туши) также целесообразно сидя на дереве. Приваду лучше класть весною, когда медведь голоден. Выкладывать приваду рекомендуется на переходах зверя, чтобы он быстрее ее учуял. После того как охотник установит, что зверь стал посещать приваду, надо идти на засидки.

К лабазу рекомендуется подъезжать вдвоем, верхом на лошади. Один прямо с лошади забирается на дерево, а другой уезжает обратно. При отсутствии лошади охотник идет к лабазу с проводником, ступая след в след, затем проводник уходит в сторону, притупляя бдительность зверя отводом своих следов от лабаза.

Охота на болотах. Существует еще один способ медвежьей охоты, который издревле практикуется таежными медвежатниками севера, знающими повадки зверя.

Весною и осенью бурый медведь часто кормится на болотах клубнями и корешками растений, богатыми крахмалом, витаминами и прочими питательными веществами. Весною такой растительный корм быстро восстанавливает истощенные за зиму силы зверя, а осенью способствует отложению необходимого ему жира. Лежа в берлоге, медведь расходует за зиму от двух до трех и больше пудов жира. Несмотря на такой расход жира, не все медведи встают из берлоги сильно отощавшими. Известны случаи, когда охотники добывали медведей, только что встававших из берлоги, с прослойкой жира на боках в палец и толще.

Это подтверждает в своей статье «Медведь в Прибайкалье» (журнал «Охота и охотничье хозяйство», 1956, № 4) и аспирант кафедры охотоведения Иркутского сельскохозяйственного института М. Лавов. Он пишет: «Медведи, недавно вышедшие из берлоги, являются желанной добычей охотников. Они сохраняют еще в это время значительные жировые запасы и имеют первосортную шкуру. Автору этой статьи удавалось добывать в апреле медведя‑самца с толстым слоем жировой рубашки общим весом в три пуда. Даже у медведиц, имевших медвежат, можно было срезать до 10-12 кг жировой ткани».

В скрытых болотах лесной глухомани не трудно определить места кормежки медведей. Там, где зверь кормится на болоте, он оставляет на илистых мочажинках вмятины - следы, помет, царапины и шерсть на деревьях, а главным образом, выкапывая лапами корневища растений, «вспахивает» землю, образуя местами хорошо приметные покопки, называемые местными охотниками копями.

Если такие копи обнаружены на небольшом болоте, можно замаскироваться, сев на поваленное дерево, между елочками или даже устроив лабаз (если позволяют условия местности), и ждать выхода медведя на жировку.

На обширных болотах охота на засидках едва ли будет добычливой. Здесь вследствие разбросанности кормовых участков медведь ходит широко. На таких болотах лучше скрадывать зверя, продвигаясь по возможности против ветра, так как медведь, обладающий прекрасным чутьем и слухом, не подпустит близко к себе охотника.

Скрадывать медведя надо с большой осторожностью: идти или ползти бесшумно, не наступая на сухие сучки, не цепляясь за кусты, не шлепая по илистым лужам. Увидя зверя, надо определить на глаз расстояние до него. Чем ближе от вас зверь, тем осторожнее надо к нему двигаться, пользуясь моментом, когда он занят копкой и из‑за производимых им шорохов хуже слышит ваше продвижение. Если зверь, приподняв голову, слушает и оглядывается, лучше выждать, не шевелясь, пока он снова не займется покопкой и едой, и только тогда к нему продвигаться.

Из гладкоствольного ружья стрелять пулей дальше шестидесяти шагов не рекомендуется. Для охоты с подхода лучше всего иметь в руках дальнобойное нарезное двуствольное ружье с оптическим прицелом. Застигнутого на кормежке зверя надо стрелять в бок, а если он не свалился и уходит, - послать немедленно вдогонку вторую пулю, с упреждением в зависимости от дальности расстояния. При близкой внезапной встрече, на расстоянии десяти‑.двадцати шагов, бить медведя в грудь или под лопатку рискованно. На таком расстоянии надо бить его в голову, чтобы свалить наверняка, если, разумеется, достаточно светло и голова зверя хорошо видна: не закрыта сучками кустов, ветками ели и пр.

На болотах лучше охотиться на медведей вдвоем или даже втроем, идти не кучкой, а в тридцати‑пятидесяти шагал друг от друга, без всякого шума и разговоров. Медведь крепок на рану и, надо иметь в виду, что, будучи ранен, он может в любую минуту на вас броситься. В этом случае вас должен выручать из беды товарищ.

Если стреляный медведь лежит без движения, но с прижатыми к голове ушами, это признак того, что он в агонии, но еще не мертв. Такой зверь может попытаться встать и нанести охотнику тяжелое ранение. В таких случаях не надо сразу подходить к зверю, лучше еще раз выстрелить ему в голову.

Охота на болотах за зверем хотя и очень утомительна, так как требует немалой затраты времени и сил, но увлекательна и может принести много удовольствия, если проходит достаточно организованно. Ночуя с товарищами в шалаше, на мягкой пахучей подстилке, попивая чай из вскипавшего на перекладине котелка, вы сидите у ярко пылающего костра и обмениваетесь впечатлениями о виденной вами сегодня на копях медвежьей семье, которую. По своей неопытности поздно заметив, подшумели. Над вашей головой порхают искры‑мотыльки, причудливые Сосны и ели обступают костер, тихо покачивают лапками‑веточками, а над ними - темно‑синий купол звездного бескрайнего неба. В лесу ни звука. Только изредка треснет, стрельнет, как из малокалиберки, смолистый сучок в костре, зашипит и снова затихнет. Мышцы ваши слегка сладко ноют, зато нервы и душа блаженствуют. Улегшись в шалаше и прикрывшись поверх ватника сухой травой, которой заранее вдоволь запаслись, нарезав медвежьим ножом, вы стараетесь думать только об одном: как бы скорее уснуть и завтра, чуть свет‑заря, снова двинуться на болото. «Два дня не везло, а вдруг на следующий день и у меня, и у моих товарищей будет к ужину медвежий шашлык, жаренный на вертеле, и вкусная печенка!» - в полудреме вспыхивает смутная надежда в вашем мозгу и тут же гаснет, как и последняя искра дотлевающего костра.