Компания ОнНет комьюникейшнс предоставляет услуги на основании лицензий, выданных Министерством информационных технологий и связи РФ: Лицензия  42215 Телематические услуги связи; Лицензия  43502 Услуги местной телефонной связи, за исключением услуг местной телефонной связи с использованием таксофонов и средств коллективного доступа. Услуги Интернет позволяют клиенту получить быстрый обмен электронными сообщениями, доступ к различным страницам или серверам сети, получить дополнительные услуги, такие как создание собственных WEB-страниц, WWW и FTP-серверов, и регулярно получать новости.Подключив услугу выделенного доступа в сеть Интернет, Вы получаете высокую скорость доступа в сеть, свободный телефон и возможность получения неограниченного количества информации, доступной в Интернете.Подключив услугу местной телефонной связи, Вы получаете доступ к высококачественной связи, обеспечивающей быстрое и свободное соединение с любыми абонентами.Наша компания предлагает Вам семизначный номер городской телефонной сети Санкт-Петербурга, быстрое подкючение к сети и оперативную техническую поддержку.Услуги виртуальных сервисов мы стараемся предоставлять на основе свободного программного обеспечения. Над улучшением функциональности СПО постоянно работает большое количество разработчиков по всему миру.Одним из плюсов такого подхода является то, что при необходимости клиент может установить аналогичный пакет локально в своем офисе и пользоваться обширным функцоналом без необходимости переучиваться.
Охота без границ. Питерский Охотник. Сайт для всех любителей охоты и рыбалки

Вход

Верхнее меню

Теги

Ружьё Лебеды

 

Дурасов Д.

 

Вообще надобно сказать, что старинные охотничьи   ружья били кучнее, крепче и дальше нынешних ружей...   
С.Т. Аксаков
Записки ружейного охотника

 

Письмо

Уважаемый Дмитрий! Письмо Ваше получил. Желаю здоровья, здоровья и только крепкого здоровья, а остальное все само приложится. Да, ружья у меня есть. Вкратце о них сообщаю следующее:

1-е. Шомпольное двуствольное, пистонное ружье старинного мастера Антонина Винцентуса Лебеды в Праге. Ружье в ружейном ящике, к нему имеются все принадлежности. Стволы букетного Дамаска патинированны на коричневый цвет.

2-е. Шомпольное одноствольное ружье знаменитого мастера итальянского Лазаро Лазарино из семьи знаменитых оружейников Каминаццо. На шейке ружейной ложи - монограмма 1857 года, дворянская корона и буквы "КМГ". Ложа темного итальянского ореха с изумительной резьбой и лесной сценкой - "Благородный олень стоит во травах и цветах". Ружья знаменитых мастеров имеют немногие. Строго определенной цены на старинные ружья нет. Все зависит от случайных обстоятельств, знания своего дела и благородства человека. Я в прошлом паровозный машинист. Участвовал в Великой Отечественной войне, был ранен. С того времени я инвалид, дальше своего приусадебного участка ходить не могу. Извините за небрежно изложенное письмо. Болезнь терзает меня и путает мысли.

Жду Вашего приезда. С охотничьим приветом - Максим Максимович ".

Приезд

В городок я приехал вечером. Улица оказалась на са­мой далекой окраине. Я нашел домик Максима Макси­мовича и постучался. Ставни были плотно закрыты, свет нигде не горел, дом казался пустым и заброшен­ным. Минут через десять за забором кто-то заворочался, и меня спросили:

- Кого нужно?

- Максим Максимовича! Это Дмитрий из Москвы прие хал! Он должен знать! - радостно закричал я.

Дверца приоткрылась, я увидел закутанную в платок фигуру в шинели.

-  Проходите...

Я быстро юркнул за ворота и спросил:

-  Максим Максимыч дома? Он не спит еще? Простите, что так поздно побеспокоил...

Странная фигура ничего не ответила. Мы молча вошли в холодные сени с тускло светившей лампочкой, коры­тами, разнообразно висевшими на стенах, лавкой, на которой стояло ведро с плавающим резным ковшиком. Фигура согнулась в три погибели и исчезла за ситцевы­ми занавесками. Оглянувшись, я шагнул следом. Маленькая светелка была жарко натоплена. У стены виднелась узкая железная кровать, на ней лежал, укрыв­шись знакомой шинелью, худой и бритоголовый старик. Больше в комнате никого и ничего не было.

-  Вы, товарищ, раздевайтесь, - сказал старик. - Вон там, за занавеской, вешалка.

Я снял куртку и опустился на некрашеную табуретку у кровати.

В гостях

Мы пристально посмотрели друг на друга... Старик, глядя на меня, очевидно, соображал, тот ли я, за кого себя выдаю? И точно ли мне можно верить?

-  Не думал, не гадал, что вы, товарищ, так скоро, так внезапно приедете... - сказал наконец Максим Макси мович.

- Мне многие старые охотники пишут и интересуются моими ружьями, но никто еще сюда не приезжал, вот вы какой ловкий...

"Неужели он тут совсем один?" - неожиданно подумалось мне.

- Разве вы один живете?

- Есть еще сестра Ольга Максимовна! - коротко ответил Максим Максимович.

- Она у меня больная и всего боится. Вот и вас испугалась, говорит: "Он нас не зарежет ночью из-за твоих ружей-то?" - Максим Максимыч вопросительно глянул на меня.

Я обернулся и успел заметить мелькнувшую за шторкой голову старухи, смотревшую с детским испугом. Мне поскорее захотелось кончить дело и уехать.

-  Так ведь за ружьями моими приехали? - спросил вдруг Максим Максимыч.

- А я замечательно бьющее ружье мастера Антонина Винцентуса Лебеды в Праге не продам! Умру вот скоро, так вам сестра продаст, а я, пока жив и существую, не отдам! Не отдам! - заволновался Максим Максимыч и, тяжело дыша, сел на кровать.

Больная коленка была замотана теплым шарфом, старик кряхтя поднялся и ушел за занавеску. Он долго звенел ключами, отмыкая кладовку, что-то ворчал, передвигая рухлядь, сестра ему помогала. Наконец Максим Максимович вышел с ящиками. С нетерпением я бросился навстречу и раскрыл ящики. В ящиках лежали, мягко утопая в тисненом зеленом бархате, два изумительных старинных ружья. В отдельных углублениях льдисто отсвечивали шомпола из черного полированного дерева, резные пороховницы, коробочки для пистонов из полупрозрачного рога...

- Какие раньше случались охоты! - воскликнул Максим Максимович.

- Много мы натешились забавой благородною с милой моей лебедушкой...

Я невольно оглянулся - старик прижал к груди и ласкал ружье Лебеды. Я тщательно осматривал другое. Очень легкое, прикладистое, с изящной ложей, словно светящегося изнутри итальянского ореха, покрытого тем особым, старинного секретного рецепта лаком, который не сходит и не стирается столетиями, длинным граненым стволом, чеканным, обронной работы, курком, змейкой закрученной охраной на спусковом крючке, загадочной полустертой надписью мастера - ружье прильнуло к моим ладоням и, казалось, отогревалось и оживало от дол­гого сна в ящике.

Я осторожно положил ружье на место. Старик неохотно передал мне "Лебеду".

С двумя массивными, дивного букетного Дамаска стволами, темно-вишневой ореховой ложей, с большими, причудливо изогнутыми курками, черного дерева шомполом и резной спусковой скобой - ружье было необыкновенно красиво. Спокойное достоинство, скрытая сила, гордое сознание собственной значимости были девизом этого замечательного оружия. Я близко поднес его к лицу и с наслаждением осмотрел каждый милли­метр поверхности.

 

На ружье было множество мельчайших трещинок, отметинок, едва заметных глазу ложбинок, металл потемнел от времени, узоры кое-где забились пороховым нагаром и остатками ружейного масла. Можно было представить, сколько утренних и вечерних зорь встретил с ним Максим Максимыч на вальдшнепиной тяге, сколько было пройдено лесными буреломами и в поле засне­женном первой порошей, по топким болотам, среди зарослей тростника и бесконечных камышовых стен... Старик сделал знак посмотреть под кровать, там стоял окованный белым железом сундук. Вытащив его на середку комнаты, я открыл заскрипевшую крышку и увидел, что сундук туго набит различными мешочками и коробочками. Под внимательным взглядом Максима Максимовича я стал осторожно развязывать мешочки, раскрывать коробочки.

 

Чего только не было в сундуке! Мельчайший, жемчужный, еще царской выделки дымный порох, позеленевшие пистоны, дробь и картечь всех номеров и самого высшего сорта, войлочные пыжи, прокладки, кожаные пороховницы и роговые дробовницы, ошейники для со­бак, поводки наборные, плетеные арапники! Два тяжелых мечевидных клинка для медвежьей охоты мастера Егора Самсонова в Туле, медный рог-валторна, стальные английские пулелейки и костяные манки для птиц, позолоченная рюмка-посошок и толстого стекла штоф с надписью: "Здорово, братцы-стаканчики! Каково поживали?" - и ответом: "Пей, дружище, пей! Увидишь чертей!" Великолепный, желтой тончайшей кожи ягдташ, расшитый разного цвета ремешками и шнурками, лежал на самом дне, рядом пропитанные жиром кожаные болотные сапоги "заколенники", меховые варежки, башлык из верблюжей шерсти и...

-  Спать пора, - вздохнул Максим Максимыч и моргнул. Глаза у него совсем слипались.

Я схватился за кошелек. Максим Максимыч взял деньги и, стараясь не глядеть на ружье, пододвинул мне ящик с ружьем Лазаро Лазарино.

- Никогда его не любил! - сказал он нарочно брезгливо.

- Уж слишком красиво для охоты настоящей, ломко и прихотливо...

Прощание

Утром я очнулся от пристального взгляда. Вздрогнув, я поднял голову и увидел старуху. Она молча протянула мне красное яблочко.

- Спасибо, что приехали... - сказала старуха. - Нам пишут, а приехать никто не хочет, жалко им себя, в такую даль ехать... А у нас похороны дороги. И тому дай и другому - все деньги, а откуда нам их взять? Это я его уговорила ружье продать... - горячо зашептала она, боязливо оглядываясь.

- Верно! - вдруг раздался голос. - Я бы ни за что не продал!

- Слышали? - сказала старушка и, покачивая головой, побрела в комнаты.

Я живо проглотил яблоко и пошел за занавески. Максим Максимыч сидел у стола и что-то писал. Уви­дев меня, он поставил точку и протянул листок. Я взял и начал читать:

ЛЕБЕДА
"Лебеда " моя, лебедушка,
"Лебеда " моя пистонная,
Что давно висишь на гвоздике,
Точно лента похоронная ?
Что замки твои фигурные
Потемнели, запылилжя,
Что стволы твои зеркальные
Топкой ржавчиной покрылися?
А бывало, в лето знойное,
В зиму, в осень непогодную
Ты служила службу верную,
Теша удаль благородную.
И твои удары гулкие
В поле ветром разиосилися,
И под меткими зарядами
Дупель с вальдшнепом валилися.
Не один приятель в зависти
Звал тебя "проклятой пушкою",
А теперь висишь без дела ты,
Бесполезною игрушкою...
Знать, у старого хозяина
Горем силы падломилися,
Примахались руки крепкие,
Резвы ноги подкосилися.
В душу холодом повеяло,
Смяла сердце непогодушка,
Оттого и ты заброшена,
"Лебеда" моя, лебедушка...

- Неужто это вы написали? - только и мог выговорить я.

Максим Максимыч улыбнулся:

- Возьмите на добрую память о старом охотнике!

Через полчаса я попрощался и вышел. Старик с сестрой стояли на пороге и махали мне вслед. Прошло два месяца, и я получил посылку из городка. В большом, тщательно обшитом парусиной ящике лежало ружье Лебеды и клочок бумаги с крупными, нетвердо написанными буквами:

"Уважаемый товарищ! Максим Максимыч умер. Я его похоронила. Может, ему сейчас легко? Ружье, по последнему желанию покойного, предпосылаю вам. Берегите его - уж очень он его любил, привык и дорожил им. Прощайте, дай вам Бог счастья и здоровья!"