Охота охотник оружие охотничье оружие охотничьи собаки трофеи добыча патроны порох ружье
Сейчас в чате 0 человек


Охота охотник оружие охотничье оружие охотничьи собаки трофеи добыча патроны порох ружье
Компания ОнНет комьюникейшнс предоставляет услуги на основании лицензий, выданных Министерством информационных технологий и связи РФ: Лицензия  42215 Телематические услуги связи; Лицензия  43502 Услуги местной телефонной связи, за исключением услуг местной телефонной связи с использованием таксофонов и средств коллективного доступа. Услуги Интернет позволяют клиенту получить быстрый обмен электронными сообщениями, доступ к различным страницам или серверам сети, получить дополнительные услуги, такие как создание собственных WEB-страниц, WWW и FTP-серверов, и регулярно получать новости.Подключив услугу выделенного доступа в сеть Интернет, Вы получаете высокую скорость доступа в сеть, свободный телефон и возможность получения неограниченного количества информации, доступной в Интернете.Подключив услугу местной телефонной связи, Вы получаете доступ к высококачественной связи, обеспечивающей быстрое и свободное соединение с любыми абонентами.Наша компания предлагает Вам семизначный номер городской телефонной сети Санкт-Петербурга, быстрое подкючение к сети и оперативную техническую поддержку.Услуги виртуальных сервисов мы стараемся предоставлять на основе свободного программного обеспечения. Над улучшением функциональности СПО постоянно работает большое количество разработчиков по всему миру.Одним из плюсов такого подхода является то, что при необходимости клиент может установить аналогичный пакет локально в своем офисе и пользоваться обширным функцоналом без необходимости переучиваться.

Библиотека

 

Глеб Горышин

Вырубка

По реке Вяльниге можно плыть на белом малень­ ком пароходе. Впрочем, какой пароход? Ни пару в нем, ни котла, ни трубы, ни дыму. По Вяльниге хо­ дит речной трамвай. Но трамвай здесь не к месту. Ме­ сто здешнее, если плыть вниз по реке, низко, болоти­ сто, берега вровень с водой, избы в селах высоко под­ няты над землей, чтоб не достала вода; ни леса тут, ни прохожего на дороге, да и дорогу не сыщешь — хляби. Пусто, ровно, чайки летят, чибисы жалуются, играют на флейтах кроншнепы. Для чего здесь трам­ вай, хотя бы даже речной? Трамвай — для толпы, для сутолоки, для Москвы-реки, для Невы, для Средней и Малой Невок.

Плыву по Вяльниге. Чего тут много, так это неба. Когда идешь, то его и не видишь: надо глядеть под ноги, куда ступить. Когда плывешь на палубе паро­ хода, погружаешься в небо. То есть не погружаешься, а возносишься. Никакого груза в тебе, одна легкость, невесомость. Небо начинается у самой земли. Только церковь торчит над деревней Кондрашкино. Головка ее похилилась набок, словно в бабьей горести.

Пароходик потрется бортом о деревянную стенку в Кондрашкине, потом в Рыбине. В Гумборице его на долго привяжут к причалу канатом.

Из Гумборицы в Пялье иду пешком — берегом ка­ нала, кромкой берега. Канал прорыли округ озера бо­ лее ста лет назад. Скорость судов-пароходов утроилась за столетие или учетверилась. Волна от гребного вин­ та бьет в берега, берега обламываются, падают в во­ду. Натопчут тропу, через год приезжаешь — и нету ее. Предвижу то время, когда размоет земляные валы вдоль канала, уровень воды сравняется с уровнем бо лотистого луга, канала не станет. Может быть, впро­ чем, канал углубят. Возле Гумборицы уже хлюпает землечерпалка...

Берегом можно дойти до речки Кундорожи. Тут на­ до свистнуть, крикнуть — на лодке приедет егерь Са рычев, перевезет к себе, на охотничью базу.

Владения Сарычева — губа: утиное государство, ка­ мышовая чаща, плавни. Весною он охраняет губу от выстрела, осенью принимает стрелков, выводит их на линию огня.

— За губой есть глухариный ток, — говорит егерь.— В прошлом году я был вечером, слушал прилет. Три глухаря — сам слышал, как сели. Если зимой сплав­ ная контора ток не вырубила — значит, порядок. Вы стрелов не было там, я бы слышал. Сам я вообще не охочусь, моя должность диспетчерская. Я тебя свезу, а там посмотрим, какой ты охотник. Глухариная охо­ та — царская, экстра-класс...

— Неуж-то подняли руку на ток? Какая в этом нужда-то? Лесники знают тока, отводили лесосеку, могли бы сказать... Тока существуют веками. Зачем их рубить? Из-за двух десятков деревьев рушить це­ лое глухариное государство...

— Да ну, чего захотел... Им-то жалко, что ли?..

Мы еще поговорили немножко с егерем, перекуси­ли, сошли к губе, сели в лодку — я на весла, егерь в корму. Упираюсь веслами в воду и ощущаю инерт­ ность, упрямую волю воды к покою. Поднимаю лицо к небу и нахожу в нем тренькающего, лепечущего жаво­ ронка.

— Ну-ка, правым давай, — командует егерь. — Вот же сукины дети, сеть поставили...

Сети ставить в губе нельзя. Тут нерестилище, ры­ бий заказник, вольные воды. Егерь вынимает браконь ерскую сеть, в ней запутались щучки, язи, налимы, плотицы, судак расщеперил колючий плавник... Егерь кидает сеть комьями в лодку. Его загорелое, светло­ глазое, безмятежное лицо меняется, лицо искажает азарт. Движения становятся порывисты, мелки, по­ спешны. Хоть и законное дело — конфисковать бра­ коньерскую сеть, а все же... Добро-то чужое...

Я смеюсь:

— Это, Евгений Васильевич, награбленное грабь — так, что ли?

Смеюсь-то я смеюсь, а не до смеха: сеть дорогая. Может статься, ее хозяин сейчас затаился в прошло годней тресте, взял нас на мушку.

— Да я знаю их всех тут как облупленных, — ус покаивает меня Евгений Васильевич. — Сами как миленькие явятся за сетью.

— Ну и что же, отдашь?

— Отдам. Помурыжу немножко... Пускай почув­ ствуют. Им нельзя показать слабинку. Пяльинские
мужички ушлые. Знают, где сетку бросить. Они вооб­ ще губу считают своим огородом. Мне угрожали не
раз. С ними нужно характер показывать... А то они сядут верхом на тебя. Ты же и виноватый окажешься.

Переплыли губу, подтянули голенища сапог, по­ брели, как лоси, по брюхо в воде. Сеть с рыбой егерь спрятал в кусты. Он наказал браконьеров, но в том, как прятал рыбу, взятую без труда, тоже виделась мне браконьерская хватка. Да и вообще охота, рыб­ ная ловля — разбой, вторжение в пределы суверенных, мирных птичьих, рыбьих владений...

Из болота мы выбрались на свежую вырубку. Лес весь свели, только кое-где торчали неразвившиеся деревья, болотные сосенки-подростки.

— Срубили ток, сукины дети, — сказал Сарычев.— Вообще-то я бы запретил охоту на глухарей: все же
глухарь — царь птиц, самый древний житель лесов, реликтовое явление. И тебя бы на ток не повел...

На песчаном пригорке мы обустроили ночлег, на­ рубили еловых лап для пышных постелей, наготови­ ли дров. Пошли на подслух, впрочем, без надежды ус­ лышать. Чего прилетать-то на голое место? Но что-то такое послышалось мне. Егерь сказал, воротясь:

— Один вроде сел, хлопал крыльями...

На самом краешке ночи, в канун рассвета, на вы­ рубке будто послышалась глухариная песня. Пропала. Всю зорю мы шлялись по вырубке зря. Сойдясь у на­ шего бивуака, разживили костер, спекли картошки. Егерь Сарычев стал собираться... Я сказал, что оста­ нусь еще на сутки. Что-то тут все-таки есть...

— Ну, смотри, — сказал егерь. — У меня база бро­ шена, собаки некормлены. И приехать за тобой едва
ли выберусь. Придется тебе пёхом идти. Пойдешь — держись берегом озера. Иначе в болоте утонешь. До
Бережно дойдешь — там есть дорога на Пялье. Но уч­ ти, это километров, наверное, тридцать...

— Дойду. Не впервой.

— Дойдешь, конечно. Ноги длинные. Я-то бы ни за что не пошел, даже за большие деньги. Ты в горо де засиделся. Тебе полезно.

Сарычев высыпал из котомки десяток картошин. Хлеба у нас не осталось, соль вышла вся, чай мы выдули ночью. И курева не осталось.

Когда егерь ушел и стихло чавканье его сапог по болоту, я сел на валежину, принялся смотреть во круг, слушать...

Когда-то, лет двадцать пять назад, насыпали вал вдоль берега озера, тут выросли елки, березы — над болотом возникла грива. Сквозь гриву виднеется озе­ ро, над ним другого цвета небо, другие птицы, ветер, распахнутый горизонт, русая солома тресты, лилово- синий дым, тухтенье моторов. Утки резвятся в тре­ сте, любятся, крячут, гоняются друг за дружкой. Они не боятся меня.

Сивые камыши, и озеро гудит, как завод. Проплы­ вают над камышами белые рубки лихтеров...

Налетел, сел на сосну орлан белохвостый, огласил лес и озеро клокотаньем. Поклик зычный у него — орланий.

Я сижу, но как будто плыву, дремлю, как серая крачка на крыше ондатровой хаты, растворяюсь в ли лово-синем дыму, в устойчивом жаре солнца. Время ут­ ратило протяженность, мир — материальность; не ста ло леса, берез и елей, только волны колышат меня...

Вечером глухари прилетают на токовище точно в назначенный кем-то час — в двадцать один ноль-ноль. К этому часу я прибыл на вырубку, на бывшее токо вище, прислонился спиной к корявой болотной сосен­ ке — ей никак не вырасти из своей отроческой тонко мерности. Весь лес на болоте — подростки. Я ждал, по глядывал на часы. Чем ближе подвигалась стрелка к урочному часу, тем больше я верил в непременность прилета. Я прожил сутки в лесу, что-то понял, услы­ шал какие-то вести. Глухарь уже вылетел, подавал мне сигналы. Он сядет вон там, на суку...

Он прилетел низом, шумно хлопая крыльями, в девять часов три минуты, сел, квыкнул, щелкнул клю­ вом, поперхнулся, в тревоге присел на суку, готовый взлететь...

 

Глеб Горышин

 


Библиотека