Охота охотник оружие охотничье оружие охотничьи собаки трофеи добыча патроны порох ружье
Сейчас в чате 0 человек


Охота охотник оружие охотничье оружие охотничьи собаки трофеи добыча патроны порох ружье
Компания ОнНет комьюникейшнс предоставляет услуги на основании лицензий, выданных Министерством информационных технологий и связи РФ: Лицензия  42215 Телематические услуги связи; Лицензия  43502 Услуги местной телефонной связи, за исключением услуг местной телефонной связи с использованием таксофонов и средств коллективного доступа. Услуги Интернет позволяют клиенту получить быстрый обмен электронными сообщениями, доступ к различным страницам или серверам сети, получить дополнительные услуги, такие как создание собственных WEB-страниц, WWW и FTP-серверов, и регулярно получать новости.Подключив услугу выделенного доступа в сеть Интернет, Вы получаете высокую скорость доступа в сеть, свободный телефон и возможность получения неограниченного количества информации, доступной в Интернете.Подключив услугу местной телефонной связи, Вы получаете доступ к высококачественной связи, обеспечивающей быстрое и свободное соединение с любыми абонентами.Наша компания предлагает Вам семизначный номер городской телефонной сети Санкт-Петербурга, быстрое подкючение к сети и оперативную техническую поддержку.Услуги виртуальных сервисов мы стараемся предоставлять на основе свободного программного обеспечения. Над улучшением функциональности СПО постоянно работает большое количество разработчиков по всему миру.Одним из плюсов такого подхода является то, что при необходимости клиент может установить аналогичный пакет локально в своем офисе и пользоваться обширным функцоналом без необходимости переучиваться.

Библиотека

 

Глеб Горышин

Совет старейшин

В доме на высоком угоре, над озером, шло заседа­ ние главного штаба глухарятников. Ну конечно, на­чальник штаба — Учитель. В свободное от охоты вре­ мя штаб обсуждает вопросы сосуществования с глуха­ рями — немирного, но предполагающего статус-кво на обозримые сроки. Сроки не так уж велики; каждому из штабистов давно стукнуло семьдесят, ой давно. Соб­ ственно, это не штаб, а Совет старейшин.

Вопросы обсуждаются широко, разносторонне — в их историческом, биологическом, экологическом, нрав ственном, кулинарном, литературно-художественном, технологическом и других аспектах. Речь идет о глу харином помете: какой помет следует считать токо­ вым, игровым, какой нетоковым, неигровым — быто вым, случайным. Старейшины высказываются горячо, с личной заинтересованностью. Прежде всего надо иметь в виду количественные характеристики. Токуя на суку, от волнения глухарь облегчается часто, по­ многу... Все соглашаются с этим, в вопросе о кучности мнения разделяются. Одни уверены в том, что боль шие кучи под сосною — верный признак наличия тока; глухарь токует сравнительно короткое время, он по­ долгу сидит на месте, прислушивается. Другие реши­ тельно возражают: кучу глухарь оставляет, когда па­ сется в брусничнике, а там, на суку... там он вертится, ходит, выстреливает добро во все стороны. Токовый помет не кучный, а разорванный, рассеянный.

На какое расстояние может выстреливать глухарь своим добром? Чем отличается прошлогодний, подснежный помет от нынешнего, весеннего? Как опре­делить, чем кормился глухарь, — хвоей или клюквой- брусникой?

Спор бесконечен, неисчерпаем. Каждый остается при своем мнении. Последнее слово за Учителем.

— Токовый помет отличается, прежде всего, на­ сыщенной цветовой гаммой и консистенцией. В нем преобладают желто-зеленоватые тона. На току глухарь испражняется жидко, близко к поносу. В токовом по­ мете главное — элементы хвои... Прошлогодний помет волокнистый, в нем различимы пряди...

Из окна дома видно озеро внизу, на нем острова с гривами хвойного леса. Это жальники — места древ них захоронений новгородцев. По ту сторону озера леса и по эту. В лесах тока: Медвежий, Зеркальный, Черничный — тридцать два тока, у каждого свое имя. Все тока разведали Учитель с дружиной. Впервые Учи тель когда поселился в этом селе, когда поселился в избе на самом высоком месте? Еще в двадцатые годы. Нынче какие у нас на дворе годы?.. Более полувека прошло. Каждому из старейшин (тогда они были мо­ ложе) Учитель подыскал избу в этом селе на Новго родчине: только избы у них пониже, чем у Учителя, на более низких отметках над уровнем моря.

Дом Учителя обнесен гульбищем, как это бывало в старину у новгородцев. С гульбища открывается дивный вид на озеро. Пока старейшины обсуждают свои мужские вопросы, Зинаида Викентьевна, сидя в кре сле на гульбище, пишет пастелью этюды.

Из озера к дому тянется шланг. Стоит включить электронасос, и вода поступит в емкости на кухне (сельские бабы ходят по воду к озеру с коромыслом на плече). На русской печи, в том месте, где имеют обык новение греть свои косточки жихари (так называют на Новгородчине сельских жителей), вмазан большой котел. Печка топится по своей прямой надобности и попутно нагревает воду в котле. Тут же вмонтирован и другой бак, с холодной водой, имеются краны с над­ писями: «Хол.», «Гор.». Есть и смеситель.

На озере под домом сооружен причал, там флот Учителя: «казанка» с мотором, легкая весельная лод­ ка «Морошка», к ней подвесной моторчик, байдарка, швертбот... У швертбота, правда, другой хозяин, о нем чуть ниже.

Дом Учителя просторный, светлый, открытый всем ветрам, под шифером. Рядом с домом гараж, в нем « УАЗ» Учителя. Учитель добирается в свое поместье самоходом, иные топают пешедралом, — до ближай­шей станции пятнадцать километров.

Все загодя уготовано Учителем — энергическим, де­ ятельным человеком — для собственной гармонической, отданной любимым занятиям старости. Степень мото­ ризации, владения благами цивилизации зависят от одного — от моторности натуры индивидуума.

Совет старейшин-глухарятников редко собирается в полном составе, но если представить себе его кво рум... Ближе других к Учителю окажется его Стар­ ший брат, заядлый глухарятник, профессор Московско го университета, членкор, ему перевалило за восемь­ десят. Непременное действующее лицо здесь также Писатель, в тех же годах, высокий, по-гусарски пря­ мой, несгибаемый, щеголеватый, с роскошною боро­ дой, с седою гривой, с ироничными, по-кошачьи то сужающими, то расширяющими зрачок глазами. В мо лодые годы Писателю привелось строить Беломорско- Балтийский канал. Там, на стройке, однажды он по встречался с Максимом Горьким, совершавшим по­ездку по строящемуся каналу; их положение в ту по­ ру было разительно неодинаковым...

Как-то вместе со Старшим братом Учителя и с Пи­сателем мне довелось отломать дорогу до станции. На одном из привалов Старший брат вдруг принялся под­ ражать кукованью кукушки, да так искусно, что прилетевшая на зов кукушка чуть не села ему на лысину.

Писатель иронически сощурился, сказал запомнив­ шуюся мне фразу, грассируя и картавя при этом:

— Вы смотгите, какой талант! Я думал, пгофессо га Московского унивегситета ничего не умеют. И вдгуг такое дагование. Тепегь я изменю мое пгевгатное мне­ ние о пгофессогах Московского унивегситета.

...Являлся на Совет старейшин Генерал в отставке. О нем говорили, что во время гражданской войны он корректировал огонь кронштадских батарей — по ко­ раблям Антанты. Корректировщика поднимали в кор­ зине аэростата, он брал с собою на всякий случай ка­рабин. И вот однажды прилетел вражеский аэроплан— сбить корректировщика (он назывался тогда военле том). Что было делать беззащитному военлету? Тут и пригодилась ему охотничья выучка, опыт меткой стрельбы но вальдшнепам на тягах. Он приложился к карабину, выцелил голову вражеского летчика и на­ жал на курок. Аэроплан рухнул. Этот случай записан в летописи гражданской войны, как первый победный воздушный бой.

Во вторую мировую войну военлет стал генералом авиации.

Еще одного члена Совета старейшин я окрестил Командором. Почему — станет ясно из дальнейшего повествования. Командор ко второй мировой войне во­ шел уже в такие годы, когда не воюют. Первую свою медаль «За храбрость» он получил на первой мировой войне, участвуя в боях русской эскадры с германски­ ми броненосцами на Черном море. Он был тогда воль­ ноопределяющимся, приехал из Петербурга, окончив Лесной институт, — повоевать с германцем, из патрио­ тических чувств.

Потом он закончил еще Морской корпус, в звании мичмана командовал артиллерийской башней на лин­ коре. Линкор стоял на Гельсингфорсском рейде; сво­ бодное от вахт время мичман проводил на охоте в ле­ сах. Однажды он принес от волчьего логова на линкор двух волчат, воспитал их как собак. Только один чело­ век на линкоре, из нижних чинов, знал, что это вол­ ки, мичман открылся ему, другим говорил, что — со­ баки.

Много лет спустя Командор напишет рассказ «Вол­ ки на линкоре». Рассказ попадет мне в руки как ре дактору журнала, и я напечатаю его. До сих пор у меня хранится снимок, подаренный мне автором рас сказа: высунувшийся наполовину из иллюминатора боевого корабля, молодой еще, большелапый, с весе­ лым выражением лица волчина...

Дворянин, золотопогонник, революцию мичман вос­ принял как явление временное, болезненное. Он ду­ мал, что вскорости все вернется на круги своя. С этой мыслью — скрыться, переждать — ушел с линкора, добрался до девственно диких в то время лесов под Лугой, несколько месяцев жил там охотой, не полу­ чая вестей из внешнего мира.

Когда вернулся в Петроград, первым делом — что бы вы думали? — пошел на оперу в Мариинку. Там повстречал командира линкора, преобразившегося на совдеповский лад, — без погон, в кожанке военмора. Бывший капитан первого ранга пригласил бывшего мичмана принять участие в рейде Волжской флотилии: ее создавали в Кронштадте — из миноносцев и торпед­ ных катеров. Мичман готов был повоевать, но только не со своими братьями по классу, дружками по Мор­ скому корпусу. Бывший командир линкора, теперь во енмор, ему объяснил, что воевать надо с мятежными чехами. Это меняло дело.

Мичман принял участие в подготовке флотилии к походу, соответственно его боевому опыту был назна чен командиром передового отряда. Передовой отряд спустился с боями до Нижнего Новгорода, поднялся до Чистополя по Каме. Балтийские моряки побили и чехов, и деникинцев. В боях Командор проходил ускоренный курс политграмоты: кто враг России, кто ее верный сын. Поход закончился взятием Царицына.

Впоследствии командир передового отряда Волж­ ской флотилии напишет книгу «Корабли атакуют с полей». Можно взять ее в библиотеке.

По распоряжению главкома, Командору предсто­яло принять командование крейсером на Каспии. Тут он совершил легкомысленный поступок, не выполнил приказа... Знаете, чем это карается? Ну да, этим самым. Вместо того чтобы стать командиром крейсера на Каспии — военных действий на этом водоеме не предвиделось, — Командор погрузился в теплушку, вме­ сте с братишками—балтийскими матросами; на платформах принайтовали боевые катера — и отправились на Байкал воевать с Колчаком.

Пока разбиралось дело о неприбытии Командора на боевой корабль, выносился приговор, шли депеши (по счастью, они в то время шли медленнее, чем развива­ лись события), Командор покомандовал Байкальской флотилией, навел шороху на беляков по берегам Бай­кала. Когда установилась на Священном море тишь да гладь, что было делать вошедшему во вкус вояке? Дело нашлось. Командование направило отряд балтийских моряков (лучших воинов-рыцарей у Революции не бы­ ло) в Якутск и дальше, через хребты, на Охотское по бережье, устанавливать там Советскую власть. Коман­ дора назначили командиром отряда, в отряде две надцать матросов-братишек.

Наступила зима, через хребты шли на собачьих уп­ ряжках, с проводниками-якутами, с одним пулеме том «максим». Пулемет был в отряде сторожевой собакой. Спустились к Охотскому морю, без выстрела заняли порт Аян, водрузили над ним красный флаг, установили Советскую власть. Пожили, удостоверились в крепости власти, послали командованию до­ несение о выполнении приказа — и вернулись, тем же путем, через хребты, на собаках, с пулеметом «максим».

Командор воевал еще на Амурской флотилии, съез­дил в Петроград, но ненадолго. Война кончилась, един ственное, что манило его теперь, притягивало к себе,— это сибирская тайга. В Петрограде он предъявил в со­ответствующем учреждении документ об окончании Лесного института, его направили в Забайкалье лесо устроителем — без командировочных и экипировки. Жить пришлось охотой, других средств к существова­нию не было. Вот уж он потешил душу — на глухари­ ных токах, на медвежьих охотах.

Потом его разыскали — он понадобился еще воен­ ному командованию, — сменил зипун лесного бродя­ ги на кожанку военмора. Ему поручено было возгла­ вить экспедицию на Командорские острова, установить там Советскую власть. Во Владивостоке опять взошел на палубу парохода, отправился к неведомым остро­ вам. Предстояла ему целая алеутская одиссея (она на­ писана Командором, но пока не напечатана); дело опять-таки обошлось без выстрела; Командор стал пер­ вым советским начальником Командорских островов. У него завязались наилучшие отношения с алеутами— и на острове Беринга, и на Медном. Первой женой его стала алеутка. Сын погиб в Отечественную войну на фронте.

Вот сколько событий вместила в себя человеческая судьба, сколько в ней крутых поворотов — целая эпо­ пея. Но это еще не все. Командор вернулся с островов в Ленинград взрослым, заматеревшим мужиком, за кончил Горный институт. Дальнейшая его жизнь про­ текала в экспедициях — на Ямале, на Диксоне, на Таймыре, на Чукотке — и на охотах. У него родились две дочки, одну он назвал Тикси, другую Аяна, в честь бухты и порта.

Что любопытно в судьбе Командора, за всю свою подвижническую (от слова подвиг) жизнь он не поле­ чил ни одной награды. В моменты подведения итогов, избрания президиумов, заполнения ведомостей, наград­ ных листов он ускользал, не присутствовал, оказывал­ся недосягаемым. Только раз — он сам мне рассказы­ вал — его наградили именным оружием, но он похло потал, чтобы дали ему взамен кожанку. До конца сво­ их дней он проходил в порыжелой кожанке «времен гражданской войны», в тех же времен мичманке.

Ничем не болея в жизни, он помер в возрасте 92 лет, тихо прилег на диван и помер — пришла пора. (Другие старейшины-глухарятники, кроме Учителя, то­ же померли к тому времени, как я сел писать эти стро­ ки; склоняю голову перед их светлой памятью.)

Изба Командора до сих пор стоит под горой. На горе изба Учителя, под горой — Командора. Каждая из этих изб запечатлела в своем интерьере облик, судь­ бу, характер ее хозяина. Снаружи изба Командора представляет собою ветхую, вросшую в землю лачугу, внутри она напоминает каюту вечного плавателя-холостяка (Командор намного пережил свою жену) и од­ новременно пристанище таежного охотника. У прича­ ла стоит швертбот, на котором до самых последних дней Командор любил ходить под парусом по озеру.

Однажды он отправился в плавание; озеро широ­ кое — что на том берегу, без бинокля и не увидишь. Ветерок дул слабый, беспокойства за плавателя не бы­ ло. Но все же кто-нибудь нет-нет и поглядывал в би­ нокль: сам Учитель, его жена, местный лесник Миш­ ка. Швертбот ткнулся в тот берег, яхтсмен сошел на­ земь, должно быть, побаловаться черникой, даже па­ руса не спустил. Через какое-то время швертбот отча­лил и как-то странно, галсами, зарыскал по плесу. Ве­ тер к этой поре переменился, засвежел. Каждый в селе занят был своим делом, сначала и не заметили; переполох поднялся лишь тогда, когда паруса не ста­ло на озере. В бинокль увидели перевернувшийся швертбот, плавателя нигде не было видно...

Все сошлись на берег. Наступила минута проща­ ния с Командором. Надежды на спасение не было ни­ какой, плавателю-то уж минуло девяносто...

Притащили с горы мотор, поставили на «казанку», мигом домчали до опрокинувшегося швертбота, пере вернули его, взяли на буксир, кинули буй — искать се­ тями тело... Тогда уже посмотрели на тот берег. Там стоял Командор, в кожанке, в мичманке, и махал ру­ ками. Швертбот угнало порывом ветра, яхтсмен ос тался сухим, невредимым. Еще не пришел его черед, еще он всласть походил под парусом на швертботе.

...А вон там — если взять от избы Командора, по озерной дуге, мимо бань, в тот край села, к протоке — когда-то стояла изба, теперь ее нет, только грудка кир­ пичей, заросшая кипреем. В той избе живал Иван Сер геевич Соколов-Микитов. Бывало — всему селу видно — сядет в лодочку, рулевое весло у него с мотором — и пошел по плесу на ту сторону, в магазин. Ивана Серге­евича помнят старухи и вечный здешний бригадир Ва силий (нынче вышел на пенсию).

Он тоже заходит к Учителю (когда его пригласят), садится к столу, вспоминает всегда про одно и то же— главное в жизни: как его забросили с десантом на норвежскую территорию, под Киркенес; десант рассея­ ли, каждый воевал сам за себя, как умел. Рассказ свой Василий обыкновенно заключал одним и тем же многозначащим восклицанием: «Ужасное дело!»

Зайдет соседка Ганюшка, принесет молочка, кали­ ток. Леснику Мишке попадет в сеть лещ — тоже по­ чтит Учителя...

Мишку пожирает страсть к мотогонкам. Все свои отпуска он проводит на мототреках в Ленинграде, Мо­ скве, кажется, и в Уфе. Сам он из мотоциклов разных марок собрал себе единственную в мире машину, при­ годную для спидвея, для мотокросса, для гонок на льду. Все виды гонок жихари села, дачники видят и, главное, слышат, по нескольку раз в сезон, когда Миш­ ка бывает в ударе. Это правда ужасное дело...

По веснам по вечерам к причалу приходят старцы, мужи, юноши, садятся в лодки — и на тока: на Мед вежий, Зеркальный, Черничный...

Лесник Мишка является на берег строгим, замкну­ тым — при исполнении служебных обязанностей, — у каждого проверяет путевку, билет...

 

Глеб Горышин

 


Библиотека