Компания ОнНет комьюникейшнс предоставляет услуги на основании лицензий, выданных Министерством информационных технологий и связи РФ: Лицензия  42215 Телематические услуги связи; Лицензия  43502 Услуги местной телефонной связи, за исключением услуг местной телефонной связи с использованием таксофонов и средств коллективного доступа. Услуги Интернет позволяют клиенту получить быстрый обмен электронными сообщениями, доступ к различным страницам или серверам сети, получить дополнительные услуги, такие как создание собственных WEB-страниц, WWW и FTP-серверов, и регулярно получать новости.Подключив услугу выделенного доступа в сеть Интернет, Вы получаете высокую скорость доступа в сеть, свободный телефон и возможность получения неограниченного количества информации, доступной в Интернете.Подключив услугу местной телефонной связи, Вы получаете доступ к высококачественной связи, обеспечивающей быстрое и свободное соединение с любыми абонентами.Наша компания предлагает Вам семизначный номер городской телефонной сети Санкт-Петербурга, быстрое подкючение к сети и оперативную техническую поддержку.Услуги виртуальных сервисов мы стараемся предоставлять на основе свободного программного обеспечения. Над улучшением функциональности СПО постоянно работает большое количество разработчиков по всему миру.Одним из плюсов такого подхода является то, что при необходимости клиент может установить аналогичный пакет локально в своем офисе и пользоваться обширным функцоналом без необходимости переучиваться.
Охота без границ. Питерский Охотник. Сайт для всех любителей охоты и рыбалки

Вход

Верхнее меню

Теги

9. Коростель

 

КоростельМожет быть, покажется странным причисление коростеля к разряду степной, или полевой, дичи, потому что главнейшее его местопребывание — луга, поросшие изредка кустами, не только лежащие в соседстве болот, но и сами иногда довольно мокрые; все это справедливо: точно, там дергуны живут с весны и там выводят детей, но зато сейчас с молодыми перебираются они в хлеба, потом в травянистые межи и залежи и, наконец, в лесные опушки. Итак, куда причислить коростеля? Не составлять же для него особого отдела болотисто-луговой дичи? Да и это будет неверно. В болотах же, где он также иногда держится, есть свой коростель, постоянно в них живущий,— погоныш, о котором я уже говорил

Коростель — названье охотничье и книжное; дергун, дергач — вот русские народные имена. Городская и особенно столичная публика мало знает коростеля; но зато все деревенские жители, от мала до велика, вдоволь наслушались его неугомонных криков. Но как приятны весной и летом эти неблагозвучные хриплые звуки, особенно когда они впервые начнут раздаваться, что, впрочем, никогда не бывает рано; довольно поднявшаяся трава и зазеленевшие кусты — вот необходимое условие для дергуновой песни, поистине похожей на какое-то однообразное дерганье.

Коростель немного больше перепелки объемом своего тела, только несколько длиннее станом, но при первом взгляде кажется гораздо ее больше; причиною тому длинная шея, длинные ноги и перья. Несмотря на то, все устройство его членов также чисто куриное. Коростель покрыт перьями красно-бурого цвета, с небольшими, продолговатыми, темными полосками или пестринками; крылья у него гораздо краснее; по всей спине лежат длинные перья, темноватые посредине и с светлокоричневыми обводками по краям; брюшко гораздо светлее, зоб отливает каким-то слегка сизым глянцем, нос обыкновенного рогового, а ноги светло-костяного цвета, подбой крыльев красный, на боках, под ними, перышки пестрые. Эта пестрота простирается к хвосту и даже на верхние части ног, покрытые мелкими перышками; хвост коротенький, также пестрый. Полетом своим он отличается от всех птиц: зад у него всегда висит, как будто он подстрелен, отчего дергун держится на лету не горизонтально, а точно едет по воздуху, почти стоймя; притом он имеет ту особенность, что, взлетев, не старается держаться против ветра, как все другие птицы, но охотно летит по ветру, отчего перья его заворачиваются и он кажется каким-то косматым. Впрочем, может быть, это охота невольная и он летит по ветру вследствие устройства своих небольших крыльев, слабости сил и полета, который всегда наводил на меня сомнение: как может эта птичка, так тяжело, неловко и плохо летающая, переноситься через огромное пространство и даже через море, чтобы провесть зиму в теплом климате? Притом никто не видывал коростелей не только прилетными или отлетными станицами, но двух или трех вместе: весной они появляются поодиночке и осенью пропадают так же. Как не подумать, что коростели забиваются осенью в какие-нибудь лесные трущобы и проводят зиму в состоянии оцепенения, как, например, коршуны, которых находят в дуплах замерзшими, жесткими как дерево и которые, оттаяв в тепле, оживают, что я видал сам. Между тем отлет коростелей не подвержен сомнению.

Возвращаюсь к описанию коростеля. Летает он плохо, зато бегает удивительно проворно и неутомимо. Если собака причует его в большой траве, то дергун, надеясь больше на свои ноги, чем на крылья, не скоро поднимется, он измучит охотника, особенно в жаркое время. Чем собака лучше дрессирована, чем крепче у ней стойка, тем труднее ей поднять коростеля: почуяв близко дичь, издающую из себя особенно сильный запах, отчего всякая собака ищет по коростелю необыкновенно горячо, она сейчас делает стойку, а коростель, как будто с намерением приостановясь на минуту, пускается бежать во все лопатки. Покуда охотник успеет сказать пиль и собака подойти или броситься к тому месту, где сидела птица, коростель убежит за десять, за двадцать сажен; снова начнет искать собака по горячему следу, снова сделает стойку, и опять повторится та же проделка; собака разгорячится и начнет преследовать прыжками беспрестанно ее обманывающего дергуна и, наконец, спугнет его; но это чрезвычайно портит собаку. Вот почему охотники не дают молодой хорошей собаке искать по коростелям и вот почему бьют их не так много; впрочем, для старой, твердо дрессированной собаки приискиванье коростелей безвредно, особенно для имеющей верхнее чутье; она, не утомляя себя разбираньем и беганьем по перепутан-ным, бесконечным дергуновым следам, поведет охотнч-ка скоро и прямо к нему, и он принужден будет подняться. На местах, поросших невысокою и негустою травою, коростели подымаются гораздо скорее, потому что боятся подпускать собаку к себе слишком близко. Но вот странность: мне и другим охотникам часто случалось спугивать дергунов неожиданно, без собаки, ходя совсем не за ними и даже в большой траве; кажется, им было бы очень легко спрятаться или убежать.

Всего замечательнее в коростеле — его голос, или крик, доставляющий ему общенародную известность. Этот крик очень похож на слог дерг, дерг, дерг, повторяемый им иногда до пятнадцати раз сряду. В хриплых звуках этого крика есть какая-то горячность и задорность. Прислушиваясь внимательно, сейчас почувствуешь, что это не просто спокойный голос или пенье птицы, а крик страсти. Этот крик имеет еще ту особенность, что в одно время слышится в разных направлениях и расстояниях; сначала я думал, что кричат несколько коростелей вдруг, но впоследствии имел случай убедиться, что кричит один и тот же коростель. Я увидел своими глазами причину, от которой происходит этот обман: коростель кричит, как бешеный, с неистовством, с надсадой, вытягивая шею, подаваясь вперед всем телом при каждом вскрикиванье, как будто наскакивая на что-то, и беспрестанно повертываясь на одном месте в разные стороны, отчего и происходит разность в силе и близости крика. Как скоро коростель крикнет, отвернувшись головой в противоположную сторону, крик покажется гораздо дальше, и наоборот. Притом коростель, прокричав раз с десять или более, сейчас начинает бегать взад и вперед и, отбежав на сажень или на две, опять начинает кричать, следственно беспрестанно переменяет место. Различия в полноте и силе голоса коростеля, которое замечается у перепелов, я не находил, но есть разница в числе криков, или ударов. Из всего вышесказанного я заключаю, что крики коростеля не что иное, как призыванье самки и выражение собственного чувства сладострастия. Много хлопотал я, чтоб все это узнать поближе и поподробнее, но при всех моих стараниях никак не мог подглядеть их совокупления, потому что в траве и в кустах ничего разглядеть нельзя, несмотря на довольно сильную зрительную трубку, которою я вооружался в своих наблюдениях. Мне сказывал крестьянин, что однажды он спал в кустах и, проснувшись, увидел, что недалеко от него дергун совокуплялся с дергунихой самым обыкновенным порядком, после чего самка, отряхнувшись, убежала, а самец, немного погодя, начал кричать. Это подтверждает мое предположение, что коростель криком зовет самку, которая или к нему прибежит, или подаст ему от себя голос, как перепелка: голоса этого, впрочем, никто из охотников не слыхивал.— Несмотря на неопределенность и неполноту этих сведений, можно вывести следующие заключения: 1) коростели не разбиваются на пары; 2) не имеют токов; 3) совокупление происходит случайно с разными самками и 4) самец не разделяет с самкою забот о выводе детей.

Близкое знакомство с коростелями увлекло меня несколько вперед; но я возвращаюсь к принятому мною порядку. Я уже сказал, что никто не видал прилета коростелей. Судя по времени начала их крика, можно подумать, что коростели появляются очень поздно, но это будет заключение ошибочное: коростели прилетают едва ли позднее дупельшнепов, только не выбегают на открытые места, потому что еще нет на них травы, а прячутся в чаще кустов, в самых корнях, в густых уремах, иногда очень мокрых, куда в это время года незачем лазить охотнику. Я догадывался об этом давно по горячему поиску собаки, даже видал что-то, взлетавшее в кустах, и по красноте перьев думал, что это вальдшнепы, но потом убедился, что это были коростели; я убивал их в исходе апреля, а кричать начинают они в исходе мая. В это же последнее время два раза случилось мне найти гнезда коростелей, тщательно свитые из сухой травы и устроенные весьма скрытно в непроходимой чаще кустов, растущих на опушке уремы. Яиц я не находил более десяти, но, говорят, их бывает до пятнадцати, чему я не совсем верю, потому что в последнем случае коростели были бы многочисленнее; яички маленькие, несколько продолговатой формы, беловато-сизого цвета, покрыты красивыми коричневыми крапинками. На гнезде сидит одна самка; коростелята выводятся очень мелки и покрыты черным, как уголь, пухом, скоро оставляют гнездо и бегают с большим проворством. Вообще и гнезда и выводки коростелей попадаются очень редко. Как скоро немного подрастут молодые, матка уводит их в хлебные поля, и с этого времени до поздней осени я уже не нахаживал молодых коростелей выводками, а всегда поодиночке. Самцы и вообще коростели холостые остаются около лугов даже тогда, когда их скосят, перемещаясь на время в соседние поля, залежи и не очень мокрые болота или опушки уремы. Коростели перестают кричать ранее перепелов: в половине июля. Не знаю, когда спят дергуны? Они кричат и день и ночь, преимущественно по зарям, которые, именно в это время года, одна с другою сходятся: вероятно, они дремлют около полдён.

Собственно за одними коростелями охоты нет; они попадаются между другой дичью: в лугах — между дупелями и болотными куликами, в поле — между перепелками и в мелких перелесках — между молодыми тетеревами. Коростелей никогда не убьешь много: десяток в одно поле — это самое большое число. Во-первых, они не так многочисленны, и, во-вторых, подымать их тяжело и для собаки и для охотника.

Я описал полет коростелей, и потому нетрудно заключить, что стрельба их весьма легка: к ружью они слабы, и для них очень достаточно мелкой бекасиной дроби. По большей части они поднимаются так близко и всегда летят так медленно, что их надобно выпускать в меру. Молодые, горячие охотники, забывающие это необходимое правило, нередко разбивают вдребезги коростеля или дают промах, что бывает очень досадно и что (надо признаться) случалось со мной. В кустах и около кустов стрелять коростеля труднее: он сейчас завернет за куст, сквозь который, когда он одет зелеными листьями, птицы не видно и убить ее невозможно.

Весною и летом, до исхода июля, коростели довольно худы, но с перемещением в поля очень скоро так жиреют, что к концу августа буквально заплывают салом, и в это время коростель имеет отличный вкус, потому что жир его не так приторен, как перепелиный. Впрочем, коростели всегда недурны. В болотных лугах они питаются всякою дрянью, то есть всякими насекомыми, а в полях кушают чистый хлеб и созревшие семена некоторых трав, так же очень питательные. Весь август бьются коростели около хлебных полей, укрываясь — в свободное от приискиванья корма полдневное время — в широких травянистых межах, поросших мелким полевым кустарником: это любимое их местопребывание, но за неимением его держатся в соседственных залежах, долочках с мелким лесом и в лесных опушках, куда перебираются уже окончательно перед отлетом, или, вернее сказать, перед своим пропаданьем. Я нахаживал коростелей до 10 сентября и, признаюсь, тогда считал их дорогою добычею.

Коростелей вместе с перепелками травят ястребами, но нельзя сказать, чтобы всякий ястреб брал коростеля, и по весьма смешной причине: как скоро ястреб станет догонять коростеля и распустит на него свои когти, последний сильно закричит; этот крик похож на щеко-танье сороки или огрызанье хорька. Если в первый раз ястреб испугается и пролетит мимо, то уже никогда не станет брать коростелей. Разумеется, это случается с ястребами молодыми, гнездарями (вынутыми из гнезд и выкормленными в клетке), а старые, или слетки, уже заловившие на воле, не испугаются коростелиного ще-котанья. Иногда берет их и жадный гнездарь, уже много ловивший до встречи с коростелем.