Компания ОнНет комьюникейшнс предоставляет услуги на основании лицензий, выданных Министерством информационных технологий и связи РФ: Лицензия  42215 Телематические услуги связи; Лицензия  43502 Услуги местной телефонной связи, за исключением услуг местной телефонной связи с использованием таксофонов и средств коллективного доступа. Услуги Интернет позволяют клиенту получить быстрый обмен электронными сообщениями, доступ к различным страницам или серверам сети, получить дополнительные услуги, такие как создание собственных WEB-страниц, WWW и FTP-серверов, и регулярно получать новости.Подключив услугу выделенного доступа в сеть Интернет, Вы получаете высокую скорость доступа в сеть, свободный телефон и возможность получения неограниченного количества информации, доступной в Интернете.Подключив услугу местной телефонной связи, Вы получаете доступ к высококачественной связи, обеспечивающей быстрое и свободное соединение с любыми абонентами.Наша компания предлагает Вам семизначный номер городской телефонной сети Санкт-Петербурга, быстрое подкючение к сети и оперативную техническую поддержку.Услуги виртуальных сервисов мы стараемся предоставлять на основе свободного программного обеспечения. Над улучшением функциональности СПО постоянно работает большое количество разработчиков по всему миру.Одним из плюсов такого подхода является то, что при необходимости клиент может установить аналогичный пакет локально в своем офисе и пользоваться обширным функцоналом без необходимости переучиваться.
Охота без границ. Питерский Охотник. Сайт для всех любителей охоты и рыбалки

Вход

Верхнее меню

Теги

Пернатое царство Инари

 

Коротко полярное лето. Лишь стомеют снега – полыхнёт тундра буйством красок. А набравшись тепла спешит уродить ягоду и, разбросав семена в ещё не стылую почву, снова подготовиться к бурям и зимней спячке. Теперь уж не долго ждать…

Конец октября на Инари – время предотлётного сбора птиц. Здесь они сбиваются в стаи. Молодняк с утра до ночи пробует на крепость крыло, взматеревшие копят силы, чтоб хватило их на дальний путь до тёплых краёв где-нибудь в Иране или Ираке.

Местный охотник-саам рассказал Арно, что много утки жирует у приустьевых островов Ивалойоки, а гуси и лебеди больше у северо-западного архипелага табунятся, но вечерами тянут к русской границе под реку Лотта, там кормятся и по-тёмному возвращаются на воду. От полярного дня одно название. Ночи всё длиннее. Усталое солнце покарабкается-покарабкается вверх и остановится, словно измученное одышкой. Повздыхает, да и покатится в океан.

На Инари мы планировали, в зависимости от погоды, пробыть два-три дня – порыбачить, пострелять из-под чучел уток и постеречь на перелётах гусей.

Тёплыми сумерками двумя моторными лодками мы отплыли к островам. Ветра почти не было и туман толстым одеялом укрывал плёсы. Саам, чтобы мы не потерялись в молочной завеси, буксировал нашу лодку. Накануне он ладил скрадки и расставлял чучела, много, не меньше сотни утиных, да столько же гусиных. Как обязательный атрибут такой охоты каждому из нас профессиональный охотник ассоциации выдал по манку и избушка долго оглашалась утиным кряканьем – надо же нам потренироваться, чтоб не пускать фальшивую ноту в самый ответственный момент.

И без того негромкий звук работающего мотора растворялся и глох в плотном «киселе». Казалось, его можно, как снег, загребать ладонью и лепить снежки. Не будь саама, мы никогда не решились бы выйти на воду в такую непроглядь. Нас поразило его ощущение пространства. Даже при том, что нигде не было мало-мальски приметных ориентиров, он вёл лодку уверенно без компаса, ни разу не остановившись, чтобы осмотреться. Что тут доминировало, природное чутьё следопыта или годами выверенные маршруты, трудно сказать. Скорее всего и то и другое.

Сквозь туман доносилось со всех сторон кряканье, полосканье и шум по времени уже пробудившейся птицы. Аркадий Малышко, а меж нами – Малыш, хватался за голову и тяжко вздыхал, когда не раз и не два стронутые ходом посудин взрывались и отдалялись на плёсы ночевавшие здесь утиные стаи.

Светало, когда саам, имя которого я так и не научился выговаривать, заглушил мотор. Лодка скользнула по паркому зеркалу и мягко притулилась к кусту камыша. Но это оказался искусно слаженный скрадок. Хотя он и смотрелся как куст, но с торца имел плетёную и замаскированную камышом дверцу, через которую лодка свободно проникала внутрь, а там – настоящий схрон. Семь мощных забитых в грунт кольев составляли его основу. Их скрепляли поперечины, на которых, словно на рёбрах, держался каркас – плетень. На нём крепилась маскирующая растительность и высоту её можно регулировать под рост охотника. Имелись на кольях алюминиевые штанги для крепления и растяжек тента на случай дождя. Всё просто и практично, как, в основном, и бывает у людей, чья жизнь – охота и общение с природой.

Арно переводил гортанную, похожую на звук перекатывающихся в ручье камешков, речь приятеля-саама, отчаянно помогавшего себе выразительной жестикуляцией, должно быть означавшей направления подлёта птиц и места их расположения.

Сначала темь посерела, а вскоре туман побелел и словно засветился. Потянувший бриз как бритвой подрезал его и приподнял над водой. Уже вовсю шёл лёт. С разных сторон свистело и хлопало. Да что ж толку-то. Стаи и стайки налетали на скрадок и, невидимые нами, уносились невесть куда. Вертясь и прислушиваясь к волнующим звукам, мы вдруг обнаружили, что хмарь поредела и поползла вверх, открывая всё дальше и дальше притихшую воду. И вот уже показались расставленные чучела. С обеих сторон скрадка они образовывали две зеркально расположенные крючкообразные фигуры. Получалось, с какой стороны утка не лети – всё к месту.

Послышались выстрелы Арно и саама. Скоренько и мы подхватили их эстафету. Носилась морская и хохлатая чернеть, появлялись лутки, морянки, свиязи и широконоски. Неожиданно Аркадий надавил мне на плечо, принуждая сесть. Когда вы охотитесь вместе подолгу и часто, то как бы само собою привыкаете всё понимать без звука: движением, выражением глаз, мимикой.

Машинально исполнив его просьбу, я вопросительно глянул на друга, и он пальцем показал влево. Низко, по-над самой водой к нам уступом близилась стая крупных птиц. В первый момент подумалось – гуси. Но были они уж очень темны. Медленные и упруги движения размашистых крыл делали косяк похожим на волочащийся над тундрою чёрный дым горящих торфяников; тяжёлый, чтобы подняться к небу и не оседающий, а только цепляющийся за корявые березняки, кустики черники, шляпки подосиновиков и пучки ягеля. Ближе, ближе… и стало понятно, что это турпаны. Мы поднялись в рост и всполошившиеся обитальцы полярных широт, забирая выше и мористее, потянулись в обход скрадка. Турпаны уже должны были отлететь, а эти, наверняка, отставший хвост головных стай. В этот же день нам посчастливилось видеть и пролёт лебедей.

Обычно озёра Лапландии и Карелии замерзают по первости ноября. Но кряква держится до самого ледостава. Однажды, охотясь в глухое предзимье на озёрах Шога-ярави и Цезнарви довелось видеть в ещё не схватившихся «салом» полыньях огромное скопление кряквы, которая, затем, к декабрю, переместилась на открытую воду порожистых рек. И теперь тоже её было гораздо больше, чем любой другой дичи. Обазартившийся Аркадий ничего и слышать не хотел, чтобы прекратить стрельбу. Ещё мало пуганая, утка не давала передышки. В наших широтах отстоять такую зорьку вряд ли возможно. Случается, иногда, захватить кочующих…Но охотиться у истока этого кочевья – удовольствие иное, ни с чем не сравнимое, когда редкий выстрел бухает салютом пернатому царству не встречая на пути бурую грудь взматеревшего селезня. Когда утки множество, охота превращается из созерцательно-пассивной в будоражащее сознание, чувства и тело действо. Словно первобытный инстинкт охватывает.Хочется снова и снова сбивать изумрудноголовых с ярко-оранжевыми лапами крякашей. И всё же в какой-то момент приходится говорить: «Стоп! Хватит, куда девать-то?..»

В вечер и утро следующего дня саам возил нас на гусиные перелёты, где особенно остро чувствовалась первозданная, суровая прелесть Лапландии.

Так, как уток, гусей пострелять не удалось. С извинениями саам сказал, что их косяки неверное сменили места жировок, а значит, и пути перелётов. И хотя по его меркам это не охота, а так – баловство, мы были очень довольны. Особенно Арно. Сбитый им белолобик имел на лапке кольцо Центра колцевания в Тампере, куда отвезти трофей он вознамерился лично. Среди добытых гусей преобладали белолобики, немного казары и несколько гуменников. Попутно удалось пострелять тундряных и белых куропаток. Саам рассказал, что южнее, где начинаются леса и ягельные боры, много рябчика, тетерева и глухаря. Конечно, на всех их хотелось поохотиться, и на северного оленя тоже. Но наша программа не была столь обширной.

У гостеприимного саама, прежде чем отправиться к югу, мы сумели ещё и порыбачить.

Инари считается в среднем уровне мелководным, 7 метров, но есть и провалы до 70-80 метров. Спиннинговали мы не долго. Щука брала жадно, но после вываживания нескольких приличных экземпляров, охотно согласились помочь нашему проводнику снять перемёты. Это основная снасть местного населения. В качестве насадки, как правило, используют кусочки ряпушки и плотвы. Перемёт был полон, и это делало дальнейшее занятие рыбалкой бессмысленным. Улова хватало надолго. Если ловить на удочку, охотно берёт сиг и крупный лещ. Вообще, рыбы в Лапландии много, всякой: сомы, хариусы, лососи, налимы…При плотности населения 2-3 человека на кв.км. ей никогда и не перевестись.