Компания ОнНет комьюникейшнс предоставляет услуги на основании лицензий, выданных Министерством информационных технологий и связи РФ: Лицензия  42215 Телематические услуги связи; Лицензия  43502 Услуги местной телефонной связи, за исключением услуг местной телефонной связи с использованием таксофонов и средств коллективного доступа. Услуги Интернет позволяют клиенту получить быстрый обмен электронными сообщениями, доступ к различным страницам или серверам сети, получить дополнительные услуги, такие как создание собственных WEB-страниц, WWW и FTP-серверов, и регулярно получать новости.Подключив услугу выделенного доступа в сеть Интернет, Вы получаете высокую скорость доступа в сеть, свободный телефон и возможность получения неограниченного количества информации, доступной в Интернете.Подключив услугу местной телефонной связи, Вы получаете доступ к высококачественной связи, обеспечивающей быстрое и свободное соединение с любыми абонентами.Наша компания предлагает Вам семизначный номер городской телефонной сети Санкт-Петербурга, быстрое подкючение к сети и оперативную техническую поддержку.Услуги виртуальных сервисов мы стараемся предоставлять на основе свободного программного обеспечения. Над улучшением функциональности СПО постоянно работает большое количество разработчиков по всему миру.Одним из плюсов такого подхода является то, что при необходимости клиент может установить аналогичный пакет локально в своем офисе и пользоваться обширным функцоналом без необходимости переучиваться.
Охота без границ. Питерский Охотник. Сайт для всех любителей охоты и рыбалки

Вход

Верхнее меню

Теги

Воспоминания о «правильных» калибрах, и не только…

 

Зайцев О.Д.

 

Сначала несколько слов о том, почему вдруг какие-то «воспоминания», а не бодрый взгляд в будущее.

Практически любой вдумчивый наблюдатель неизменно отметит, что большинство настоящих охотников «с душой», вне зависимости от возраста, неравнодушно именно к «временам былым», а отнюдь не настоящим, или, Боже упаси, будущим.

Очевидно, такой массовый охотничий консерватизм имеет свои объективные причины. Сначала о самом охотнике. Здесь, имея в виду современного охотника-любителя, живущего обычно в условиях города, проявляется стремление «нашего брата» к единению с природой, с которой он разделён не столько естественно-эволюционным, сколько искусственно-цивилизационным образом. Поскольку при этом городской охотник ощущает себя всё-таки частью природы, которая по сути своей, безусловно, консервативна, то и этот «ущербный сын природы» бессознательно консервативен. Разумеется, это ощущение ещё усиливается ввиду агрессивного наступления «прогресса» на остатки природы вокруг городов. (Вообще говоря, буквосочетание «прогресс» может менять свой смысл на противоположный в зависимости от того, на каком историческом участке «синусоиды духа» мы находимся - восходящем или нисходящем.)

Весьма любопытно, что этот природный консерватизм охотника совпадает с очевидным консерватизмом технической составляющей охоты.

Приведу, например, небольшие выдержки из одной интересной статьи начала 20-го века, посвящённой эффективной дальности стрельбы дробью (С.А.Кареев «Границы досягаемости», «Семья охотников», № 15-16, 15 сентября 1911 года): «…Поразительно мало возросла дальнобойность (если только она возросла) за целое последнее столетие. Это особенно кидается в глаза при сравнении с нарезным оружием, дальнобойность которого возросла чуть ли не в десять раз за тот же период. Объясняется это тем, что в пульном оружии подвергался изменениям не только ствол ружья и порох, но и снаряд, а дробовое осталось при снаряде прежнем – круглой свинцовой дроби.

На какие расстояния били прежние ружья? Лет сто тому назад знаменитый Аксаков, тогда ещё мальчик, получил от отца в подарок ЛЁГОНЬКУЮ (выделено С.А.) кремнёвую одностволку, которая «шагов на 50 била очень хорошо». Позже, в своих «Записках» он говорит, что для пробы ружья «мера должна быть средняя: 45 шагов для бекасиной, и 60 шагов для самой крупной, или гусиной дроби». Больдт («Руководство к изучению охотничьего оружия») в 1864 году рекомендует пробовать ружья мелкой дробью на 40 шагов, крупной на 60 шагов, и при этом нормой кучности считает 75% в аршинный квадрат… Да, в конечном счёте дальность боя дробью не возросла».

Далее автор статьи отмечает неожиданно слабый для практической охоты эффект от внедрения чоковой сверловки, рассматривает особенности стрельбы в различных условиях, обсуждает применение крупных, 8-го и 10-го, калибров, после чего делает предсказание: «…Поэтому можно ожидать, что «границы досягаемости» обыкновенного дробового выстрела без концентратора, не расширившиеся заметно в течение целого столетия, так таковыми и останутся…».

С той поры миновало ещё сто лет - и что можно добавить к этим словам? И это, отметим, при всём техническом прогрессе двух прошедших веков.

Впрочем, не знаю как кому, а мне определённо импонирует этот консерватизм любительской охоты. При этом отметим, что наиболее падкими на периодически выскакивающие нововведения в технической части стрельбы обычно оказываются или начинающие охотники, не вполне ощущающие пока саму суть любительской охоты, или вовсе не охотники, а стрелки, что, безусловно, далеко не одно и то же.

С одной стороны, это постоянство позволяет всё-таки глядеть в будущее, - по крайней мере, ближайшее, - не столь безнадёжно, с другой – подключать к анализу современных реалий богатый фактический материал прошлого.

В данном случае, в частности, обратимся к весьма запутанному ныне вопросу калибров гладкоствольного охотничьего оружия. Чтобы лучше понять, почему он таковым стал, вернёмся лет, этак, на 130-140 назад.

В ту пору существовал широкий ряд калибров, каждый из которых предназначался для обслуживания своего сектора охот. Англичане, которые ввели эту систему, приняли в качестве отправной точки массу снаряда данного калибра. Как известно, она определяется путём деления одного английского торгового фунта (примерно 454 грамма) на номинальное значение этого калибра.

Тогда же был установлен ориентировочный диаметр канала ствола для каждого калибра, равный диаметру свинцового шара, имеющего массу снаряда данного калибра. Сразу отметим, что тем самым во всех калибрах достигалась примерно одинаковая относительная высота столбика дроби в снаряде, что способствовало подобию внутри-баллистических процессов при выстреле из ружей разных калибров.

Наконец, тогда же эмпирическим путём была установлена шкала коэффициентов, на которые следовало умножать массу снаряда для определения нормальной массы ружья данного калибра, причём по мере уменьшения калибра эти коэффициенты увеличивались.

Вообще говоря, во всей этой классической системе просматривается явное стремление уравнять эксплуатационные нагрузки и относительные боевые характеристики ружей разных калибров.

Например, основной набор калибров для любительской охоты в то время содержал 10, 12, 14, 16, 20 и 24-го калибры. Соответственно, массы снарядов для них равнялись 45.4, 37.8, 32.4, 28.4, 22.7 и 18.9 грамма.

Чтобы найти массу ружья, следует, в частности, умножить массу снаряда 10-го калибра на 94, 12-го калибра на 96, 14-го калибра на 98, 16-го калибра на 100 и 20-го на 112. В итоге стандартная масса ружья 10-го калибра примерно составляет 4.3 кг, 12-го калибра -3.6 кг, 14-го – 3.1 кг, 16-го – 2.8 кг и 20-го – 2.5 кг.

Разумеется, с увеличением калибра возрастала поражающая способность и дальнобойность оружия, но уменьшалась его мобильность и маневренность. Очевидность этого положения отражается хотя бы в том, что при спортивной стрельбе на голубиных садках иногда допускалась стрельба из ружей разных калибров, но при этом для уравнивания шансов стрелков корректировалось расстояние от стрелка, на котором выпускалась птица. Например, в положении о соревновании устанавливалось расстояние для 12-го калибра (скажем, 28 шагов); стрелок с 10-м калибром отступал назад на 2 шага, тогда как с 14-м наоборот подходил вперёд на 1 шаг, с 16-м – на 2 шага, с 20-м - на 3.

Вообще говоря, крупные калибры, вплоть до12-го, обычно использовались для «стационарных» охот (перелёты, засидки, облавы, загоны), а малые, начиная с 16-го, – для «ходовых».

Интересным был «переходный» 14-й калибр, с одной стороны ещё обладавший внушительной огневой мощью, а с другой уже посильный для умеренных ходовых охот мужчине средних физических возможностей. (Забегая вперёд, отметим, что разумно построенное ружьё массой около 3-х кг и по сей день является едва ли не самым востребованным охотничьим оружием.)

Разумеется, при таком выборе калибров не было необходимости выдумывать способы применения своего ружья в несвойственных для него условиях, например, сооружать для 16-го калибра тяжёлый дальнобойный патрон для охоты на гуся, или, наоборот, полу-заряд для стрельбы перепелов: для первого случая существовал 10-й калибр, для второго – 24-й. Основным ограничением тут, очевидно, был кошелёк охотника, определявший набор его ружей.

Конец этому «золотому веку» охотничьего ружья наметился на рубеже 19…20 –го веков, и связан он был, на мой взгляд, с тотальной материализацией сознания людей: на первое место безоговорочно выдвигаются деньги, прибыль любой ценой; а это в корне меняет отношения между людьми, смысл и характер труда, да и всей жизни. (К слову, в этом же заключается главная причина современного перманентного экономического кризиса.)

Например, в сфере промышленности наибольшую прибыль даёт дешёвое массовое производство, требующее предельной унификации и упрощения технологии. При этом не нужен ни мастер-художник, ни просто добросовестный ремесленник: слишком медленно работают, а «время – деньги». Конечно, некоторое количество мастеров для собственного, а не «массового» потребления «хозяевам жизни» хотелось бы оставить, однако это утопия: никакая вершина не может висеть в воздухе. (К слову, это справедливо для всех без исключения сфер человеческой деятельности: науки, образования, медицины, искусства и т.д.)

В частности, в последнее время этот путь привёл уже совсем к парадоксальному результату – производству предметов заведомо пониженного ресурса: чем скорее изделие выйдет из строя, тем быстрее побежишь в супермаркет покупать новое.

Что касается нашей тематики, то есть производства охотничьего оружия, то это привело, в числе прочего, к постепенному вымыванию большинства калибров: слишком много требовалось вариантов типоразмеров деталей, оснастки, оборудования (а, следовательно, и высокооплачиваемых профессионалов, способных с этим управиться).

По сути, на сегодняшний день поддерживаются в полной мере только 12 и 20-й калибры, а для затыкания дыр используются паллиативные решения: «магнумы» и «облегчённые» варианты исполнения. К примеру, вместо 10-го предлагается «магнум», а вместо 14-го – «облегчённый» вариант 12-го калибра; вместо 16-го – «магнум» 20-ки, и т.д.

Разумеется, при этом ухудшаются боевые или эксплуатационные характеристики оружия (а зачастую, и то, и другое).

Например, для «магнумов» увеличивается вес и высота столбика дроби в зауженном стволе, что сопровождается ростом давления и силы сопротивления движению снаряда по стволу, усиленной деформацией дробин при перегрузке и их повышенной «толкотне» при выходе из ствола, что ухудшает практически все характеристики дробового выстрела. Поэтому, при прочих равных условиях (в том числе, относительной длине ствола) «магнум» 12-го всегда уступит по дальнобойности 10-му калибру, а «магнум» 20-го – 16-му.

У «облегчённых» ружей есть свои болевые точки, в частности явная склонность к уменьшению ресурса эксплуатации, а также трудности с развесовкой, то есть балансировкой и посадистостью ружья, ввиду заниженной, по отношению к массе стволов, общей массе оружия. Бороться с этими недостатками можно путём применения высококачественных материалов, ужесточением допусков и зазоров, идеальной пригонкой деталей и «вылизыванием» всех узлов ружья, прежде всего стволов. В итоге, как отмечали ещё в начале 20-го века, долговечное хорошо сбалансированное «облегчённое» ружьё должно выполняться с большой долей квалифицированного ручного труда, отчего оно всегда будет стоить дорого. Очевидно, это идёт вразрез с вышеупомянутой идеологией современного «общества потребления»; поэтому массовое производство «облегчённых» ружей сейчас более всего отвечает идее «одноразового» товара.

Следует отметить, что, наряду с общими для всех стран тенденциями такого «прогресса», Россия отличается своими собственными «закидонами», по количеству, а главное, «качеству» которых она, безусловно, «впереди планеты всей». Во многом это объясняется регулярным, начиная, по меньшей мере, с Петра Великого, разрушением всех традиций труда и быта, отчего почти вся наша деятельность отмечена печатью неизбывного дилетантизма.

Позволю себе процитировать замечательного русского писателя В.В.Розанова, который в одном из своих очерков в 1908 году писал: «…Милая русская привычка говорить, писать и даже жить не на тему. Вы не замечали этого, что почти все русские живут не на тему? Химики сочиняют музыку, военные – комедию, финансисты пишут о защите и взятии крепостей, а специалист по расколоведению попадает в государственные контролёры, выписывает из Вологды не очень трезвую бабу и заставляет все свои департаменты слушать народные песни. Винят бедное начальство; а где ему справиться со страной, в которой каждая вещь стоит не на своём месте, и каждый чувствует призвание не к тому, к чему он приставлен, а к такому, о чём начальству его даже и в голову не приходило… Империя весьма странная!».

Заметим, что это сказано о трёхсотлетней империи Романовых; что уж тогда говорить о советском «зигзаге», или о нынешнем «пещерном капитализме»…

Для сравнения приведу любопытную выдержку из случайно услышанного интервью одной простой англичанки, которая, на вопрос о значимости её голоса в сельском общественном мнении, смущённо сказала: «…Сами-то мы не коренные, считаемся новичками: мои предки пришли в деревню в 11-м веке, тогда как основана она была 9-м…».

Чтобы вышесказанное не показалось совсем уж «не на тему», вспомним, кто определял «ружейное мировоззрение» в начале 20-го века у «них» и у «нас». На Западе это традиционно были потомственные оружейники. Например, среди «штучников» можно назвать Голланда, создавшего самую известную в мире систему классической горизонталки высокого разбора; среди фабрикантов – Франкотта и Зауера, организовавших серийное производство недорогого добротного оружия. В то же время в России властителями охотничьих дум были оружиеведы-энтузиасты А.П.Ивашенцев и С.А.Бутурлин. При всём уважении к нашим знаменитым соотечественникам, много сделавшим для развития «правильной» охоты в России, следует отметить, что никто из них не только не был оружейником в каком-либо колене, но даже не имел систематического физико-технического образования: второй был зоологом, а первый и вовсе юристом.

Как следствие, некоторые их нововведения носят весьма спорный характер. Например, можно привести не очень понятный для западного охотника шум по поводу универсальности тяжёлых ружей малого калибра, поднятый А.П.Ивашенцевым и поддержанный С.А.Бутурлиным в то время, когда «прогресс» ещё не достиг современного маразма, и никакой необходимости в смешении калибров не было. По этому вопросу им возражали разные авторы начала 20-го века, и в первую очередь Гражданский Инженер, отстаивающий классику; однако почтенный А.П. «закусил удила» (случается такая беда: человек попадает под идею, как под паровоз), и с редкой энергией проталкивал везде свои ружья 24-го и 20-го калибров в весе 14-го калибра под снаряд 12-го.

Очевидно, весь этот пузырь быстро сдулся бы и засох, если бы его не стали поддувать с неожиданного боку – со стороны администрации Императорского тульского оружейного завода.

Впрочем, этому тоже было простое объяснение. Тульский оружейный завод не даром назывался «Императорским»: в начале 20-го века он получал из казны на поддержание производства гражданского оружия субсидию порядка 30…40 %, без чего он был не конкурентоспособен. Причиной тому, по мнению современников, была общая ориентация завода на государственные военные заказы, тогда как гражданское производство было побочным, для завода не интересным.

И хотя качество охотничьего оружия было весьма приличным, не чета нынешнему, но в цене оно проигрывало аналогичному бельгийскому, даже с учётом наценки на госпошлину и транспортировку последнего. Вообще же Тула проигрывала Бельгии главным образом в весе и культуре исполнения (в частности, балансе): наше оружие всегда было тяжеловато и грубовато, хотя по прочности и бою ничуть не уступало, а порой и превосходило импорт.

Вот тут-то и «пришлась в масть» идея тяжёлого малокалиберного оружия. Так, вместо 14-го калибра, уже «почившего в Бозе» к началу 20-го века, за рубежом перешли к «облегчённому» 12-му, что в принципе стало возможным ввиду появления новых сталей и бездымных порохов, позволивших несколько уменьшить массу и длину стволов. Однако у нас хорошо сбалансированную двустволку 12-го калибра весом около 3-х кг сделать не могли, тогда как приличную 20-ку в этом весе можно было собрать запросто.

Заметим, что в наше время эта идея вновь поднимается на щит, и опять со своим «шкурным» интересом: продвинуть прогрессивные «магнумы», предсказанные «великим русским оружейником».

Впрочем, сейчас общее положение с калибрами в России совсем удручающее: по сути

серийно выпускаются ружья с колодкой только 12-го калибра, на которую ставят любые стволы, вплоть до 28-го и 32-го - словом, «прогресс» торжествует, а вместе с ним и вес ружья, который для всех калибров получается одинаковым. Таким образом, само понятие ружейных калибров в современной России потеряло смысл, и остаётся только со стороны наблюдать, что ещё сможет выкинуть в оружейном деле дальнейший «прогресс» в оригинальном российском исполнении.

P.S. В настоящей статье автор отнюдь не навязывает кому-либо своё видение вопроса, а лишь считает не бесполезным поделиться им с охотничьим содружеством. Допущенная при этом краткость и полемичность слога может вызвать справедливые, возможно, нарекания со стороны приверженцев академического стиля изложения; однако, выбранная форма, судя по всему, наиболее соответствует популярной публикации нашего времени.