Компания ОнНет комьюникейшнс предоставляет услуги на основании лицензий, выданных Министерством информационных технологий и связи РФ: Лицензия  42215 Телематические услуги связи; Лицензия  43502 Услуги местной телефонной связи, за исключением услуг местной телефонной связи с использованием таксофонов и средств коллективного доступа. Услуги Интернет позволяют клиенту получить быстрый обмен электронными сообщениями, доступ к различным страницам или серверам сети, получить дополнительные услуги, такие как создание собственных WEB-страниц, WWW и FTP-серверов, и регулярно получать новости.Подключив услугу выделенного доступа в сеть Интернет, Вы получаете высокую скорость доступа в сеть, свободный телефон и возможность получения неограниченного количества информации, доступной в Интернете.Подключив услугу местной телефонной связи, Вы получаете доступ к высококачественной связи, обеспечивающей быстрое и свободное соединение с любыми абонентами.Наша компания предлагает Вам семизначный номер городской телефонной сети Санкт-Петербурга, быстрое подкючение к сети и оперативную техническую поддержку.Услуги виртуальных сервисов мы стараемся предоставлять на основе свободного программного обеспечения. Над улучшением функциональности СПО постоянно работает большое количество разработчиков по всему миру.Одним из плюсов такого подхода является то, что при необходимости клиент может установить аналогичный пакет локально в своем офисе и пользоваться обширным функцоналом без необходимости переучиваться.
Охота без границ. Питерский Охотник. Сайт для всех любителей охоты и рыбалки

Вход

Верхнее меню

Теги

Рассказ доезжачего

 

Поступив в Военно-охотничье общество, для того чтобы доказать, что русские гончие, вопреки утверждению Н. Н. Челищева, гоняют по волкам (смотри мой очерк «С гончими на волков» в «Охотничьих просторах», книга 7, М., изд-во «Физкультура и спорт», 1957), я принял на работу доезжачего Василия Красова, который до революции служил у Сумарокова, а затем у Мамонтова.

По роду своих обязанностей мне приходилось довольно часто подолгу бывать в охотхозяйстве Военно-охотничьего общества, близ деревни Козлово, расположенной километрах в пятнадцати от станции Завидово Октябрьской ж. д.

Я в то время формировал стаю русских гончих, лелея заветную мечту организовать в обществе в одну из ближайших осеней охоту на волков с гончими, вследствие чего находился в постоянных соприкосновениях с Красовым.

Совместно с ним был выработан мною план перенесения псарки на другое, более высокое и сухое место, так как прежняя псарка находилась в низком, болотистом месте и собаки страдали от ревматизма.

Через год псарка была перенесена на пригорок, на новое, приветливое место, выпуска для гончих были сухими, залитыми солнцем, хорошо проветривались, а устроенные навесы давали собакам прохладную тень и защищали от дождя.

Мы часто с Красовым располагались на псарке и неторопливо обменивались мнениями о каждой собаке и делились мечтами о будущей охоте на волков.

По небу ползли причудливые облака, легкий ветерок шелестел листьями двух кудрявых березок, росших среди выпуска; гончие дремали, растянувшись в тени берез или навеса; некоторые бродили по усыпанной желтым песком площадке, лениво потягиваясь, а я слушал неторопливые речи Красова, вспоминавшего различные случаи из своей охотничьей жизни.

Живые картины прошлого вставали перед моими глазами, унося меня в зачарованный мир осенних полей, над которыми блестят протянутые тонкие нити паутины; в ушах звучала музыка заливистого гона стаи гончих, а в воображении представала захватывающая картина травли переярка красавицами борзыми.

Но часто разговоры наши, помимо этих идиллических картин, касались каких-нибудь забавных случаев, описания которых делались Красовым неизменно на замечательном, народном русском языке, со всей меткостью охотничьих терминов.

Вот мне и хочется познакомить читателей с одним из таких рассказов, увы, переданным моими словами и потому лишенным аромата непосредственности.

Рассказ этот касается времени, когда Красов служил еще борзятником у Сумароковых, и относится к случаю, приключившемуся на одной из садок, происходивших под Мценском.

Мценск являлся тогда неким центром для псовых охотников, населявших главным образом Тульскую и Орловскую губернии.

Согласно традиции, во Мценске ежегодно устраивались садки борзых «а волков. В тот год решено было организовать еще и испытания стай гончих по волку, для чего были выбраны небольшие колки леса среди полей десятин в пятнадцать-двадцать пять; сюда должны были выпускаться из ящика волки-переярки, а спустя несколько минут - набрасываться испытываемые гончие.

Это новшество привлекло к себе общее внимание. Записанными оказались две стаи гончих: англо-русская стая Алябьевской охоты К. В. Сумарокова и смешанная стая из русских и англо-русских гончих В. С. Мамонтова.

Состязание относилось ко времени их ссоры, и поэтому для обеих охот получение приза было делом чести, и понятно, с каким волнением следили владельцы за исполнением их стаями тех требований, которые были оговорены условиями приза.

Требовалось, чтобы испытываемая стая натекла на волка и, выставив его в поля, взяла. В зависимости от быстроты исполнения этого требования, кучности гона, злобности присуждался первый или второй приз.

И вот все участники садок, кто пешком, кто верхом, со сворою борзых стоят в полях, в ожидании, наблюдая за испытаниями. В случае, если бы волк прорвался в поля и гончие не взяли его, охотники должны были спустить своих борзых со своры и постараться взять волка, чтобы не дать ему совсем уйти.

Первой испытывалась стая Сумарокова. Все присутствовавшие любовались чудной картиной. По поданному владельцем охоты знаку - высоко поднятой над головой шапке - стоявшая в поле стая англо-русских гончих на рысях пошла к небольшому островку, с плотным подседом, в который за несколько минут перед этим был выпущен из ящика волк.

Стая, вся разомкнутая, тесным клубком шла у ног лошади сумароковского доезжачего Егора Духовного, окруженная с боков двумя молодцами выжлятниками. Охотники были одеты в яркие кафтаны, сидели на белых конях и вместе с ярким, пестрым окрасом англо-русских гончих составляли красивый контраст с бурой, покрытой увядшей рыжей травой землей. Перед напуском доезжачий показывает выдержку стаи. Не доходя шагов триста до острова, Духовный окриком «Стой, гончие, в стаю, стоять!» заставляет стаю собраться в кучу и, оставив ее стоять, сам с выжлятниками подъезжает к лесочку. Разомкнутая стая послушно стоит на месте и ждет дальнейших приказаний. «Сюда, гончие, сюда!»- слышится его покрик, я стая со всех ног летит на призыв своего командира. Она снова собирается у ног его лошади. Но вот подан сигнал в рог: «Гончие брошены», и пестрые точки исчезают в острове. Слышно порсканье доезжачего и хлопки арапников выжлятников. Сейчас стая натечет на золка, вынесет его на щипцах в поле и дружно возьмет его!..

Все ждут с нетерпением этого момента. Но что это?

Одна за другой вываливают из острова гончие и начинают бестолково носиться по полю. Вот выезжает из леса доезжачий с выжлятниками. Гончие прошли остров, не найдя волка. Алябьевская охота покрыла себя надолго несмываемым позором! Стая собрана. А через несколько времени из острова вылезает переярок и не спеша идет в поле, но, встреченный сразу тремя сворами борзых, дает себя сострунить и посадить в ящик, находящийся на подводе, предусмотрительно посланной заботливым распорядителем испытаний.

Участники состязаний и зрители переходят к другому островку, в котором заранее скрыт приготовленный ящик с другим волком.

Островок, побольше первого, сплошь зарос густым орешником, дубняком и другими кустами. Остров овражистый, и волку легко в нем затаиваться.

Мешаная стая из русских и англо-русских гончих В. С. Мамонтова с доезжачим и выжлятником, в скромных охотничьих поддевках, на гнедых конях, не производит столь эффектного впечатления, как сумароковская, но за этой простоватостью видна какая-то деловитость и сознание своей силы.

Доезжачий Милованов, очевидно, считает ненужным театрализованный показ выдержки стаи, и его разомкнутая стая по тому же условному знаку владельца, В. С. Мамонтова, рассыпается в полазе по острову, подбадриваемая порсканьем доезжачего. Через несколько минут слышится несколько злобных голосов гончих, натекших на волка, к ним присоединяются голоса остальных, и вся стая, взревев, делает небольшой круг по острову и выносит на щипцах переярка в поле.

«Улю-лю, улю-лю!»- кричит Милованов, и вот уже «Вопило» вырывается из стаи и впивается в ухо волку. Волк осаживает, но его уже накрывает подоспевшая стая, и огромный переярок, злобно сверкая глазами, лежит окровавленный, соструненный из-под растянувшей его стаи. Приз под гром аплодисментов присуждается стае В. С. Мамонтова.

-  Что ж это так сплоховала стая Сумарокова? - невольно задаю я Красову вопрос,  выслушав, затаив дыхание, его рассказ.

Красов хмурится, сплевывает в сторону и, не глядя на меня, словно вновь переживая обиду, гневно бросает:

-  Не погнали... Поди погони... когда охотники Мамонтова нашему (т. е. сумароковскому,- Н. П.) волку пятки керосином смазали!

- Врешь! - невольно срывается у меня.

- Не верьте, как хотите, а только истинная правда,- не-довольно говорит Красов, и затем дня на два в отношениях между нами воцаряется холодок.

Спрошенный по этому поводу Всеволод Саввич, конечно, сказал, что никакого вопроса об этом тогда даже не поднималось и что это чистейшая выдумка Красова. Что история с керосином являлась «творимой легендой» Красова, мне стало ясно, когда я припомнил другую картину испытания сумароковской стаи, свидетелем которой я был.

В 1912 году в Москве, на беговом кругу, были устроены Отделом псовой охоты Московского общества садки борзых.

Съехавшиеся зрители были немало удивлены непривычным видом бегового ипподрома. В левом, дальнем, углу его, среди сугробов снега, виднелся густой лесок из плотно друг к другу натыканных елок. Многие недоумевали, что бы это могло означать, пока не ознакомились с отпечатанной афишкой этих садок. Там, среди перечислений борзых, сажаемых в одиночку на прибылого, или свор, сажаемых на материка, значилась новинка, впервые предлагаемая взору посетителя.

Новинкой этой были испытания для стай гончих по волку.

В куртину с ельничком выпускался волк, затем в нее набрасывалась испытываемая стая, и приз присуждался той, которая проявит наибольшую злобность.

Увы, записана была всего-навсего одна стая Алябьевской охоты, принадлежавшая К. В. Сумарокову.

И вот это-то испытание, свидетелем которого я был, показало мне, что и тогда во Мценске сумароковские гончие осрамились вовсе не по причине якобы вымазанных керосином пяток.

Наброшенная стая Алябьевской охоты молча прошла, как и во Мценске, куртину с елками, и гончие вывалились из нее на снежное поле ипподрома. Волк, потревоженный шумом, вылез стороной, но нарвался на одного, случайно отбившегося от стаи выжлеца, который и погнал его. Выбравшись на ледяную дорожку, в стороне от стаи, волк поскользнулся и упал, выжлец накрыл его, а тут на волка навалил стаю, заметив это, доезжачий, и волк был принят из-под стаи гончих.

Но Красова, твердо уверовавшего в сочиненную им самим легенду, переубедить было невозможно, л он остался при твердом убеждении, что пятки волку все же были намазаны керосином.