Компания ОнНет комьюникейшнс предоставляет услуги на основании лицензий, выданных Министерством информационных технологий и связи РФ: Лицензия  42215 Телематические услуги связи; Лицензия  43502 Услуги местной телефонной связи, за исключением услуг местной телефонной связи с использованием таксофонов и средств коллективного доступа. Услуги Интернет позволяют клиенту получить быстрый обмен электронными сообщениями, доступ к различным страницам или серверам сети, получить дополнительные услуги, такие как создание собственных WEB-страниц, WWW и FTP-серверов, и регулярно получать новости.Подключив услугу выделенного доступа в сеть Интернет, Вы получаете высокую скорость доступа в сеть, свободный телефон и возможность получения неограниченного количества информации, доступной в Интернете.Подключив услугу местной телефонной связи, Вы получаете доступ к высококачественной связи, обеспечивающей быстрое и свободное соединение с любыми абонентами.Наша компания предлагает Вам семизначный номер городской телефонной сети Санкт-Петербурга, быстрое подкючение к сети и оперативную техническую поддержку.Услуги виртуальных сервисов мы стараемся предоставлять на основе свободного программного обеспечения. Над улучшением функциональности СПО постоянно работает большое количество разработчиков по всему миру.Одним из плюсов такого подхода является то, что при необходимости клиент может установить аналогичный пакет локально в своем офисе и пользоваться обширным функцоналом без необходимости переучиваться.
Охота без границ. Питерский Охотник. Сайт для всех любителей охоты и рыбалки

Вход

Верхнее меню

Теги

Посвящение в псовые охотники

 

Падение крепостного права, лишив  помещиков: дарового труда , и неограниченной власти над крестьянами, вызвало и падение псовых комплектных помещичьих охот. Число псовых охот из года в год сокращалось. Оставшиеся мельчали и по количеству содержавшихся собак и по их качеству, не говоря уже о мастерстве доезжачих, выжлятников и борзятников.

Псарни, доходившие до 1000 собак, отошли в область преданий.

Прежние владельцы комплектных охот, состоявших из стаи гончих и нескольких десятков свор борзых, превращались в мелкотравчатых, имеющих по одной, много две, своре борзых. Они принуждены были охотиться либо в наездку, в одиночку, либо присоединяться к более богатому соседу и по его указанию становиться на такой лаз, на который не всегда можно было ожидать зверя.

К началу XX века псовых охотников, имеющих стаю гончих и свор 8-10 борзых, можно было сосчитать чуть ли не по пальцам.

Одним из таких «последних могикан» был Всеволод Саввич Мамонтов.

Его фигура среди псовых охотников была несколько необычной.

Если почти все они носили старинные дворянские фамилии, были потомственными помещиками, как, например, Глебовы, Голицыны, Гагарины, Сонцовы, Челищевы и др., то скромная фигура В. С. Мамонтова ни у кого не вызывала в памяти прославленных когда-то собак, громких кутежей, родства с цыганками, громких скандальных хроник и т. п.

Мамонтов пришел в псовую охоту как «разночинец», не имея тяжелого груза наследственности, но унаследовав от своего отца - мецената, дельца, певца и художника - запас энергии и подлинную страсть, на этот раз страсть не к искусству или к предпринимательству, а к охоте.

Вскоре он стал одной из центральных фигур среди образовавшегося к этому времени довольно тесного кружка псовых охотников, которые как-то отмежевались от аристократического Императорского общества правильной охоты и примкнули к более демократическому Московскому о-ву охоты, организовав в его составе Отдел псовой охоты.

Сын крупного предпринимателя-миллионера, разорившегося к 1900 году, женатый на красавице-аристократке, имевшей в Мценском уезде Тульской губернии небольшое именье «Головинка», запечатленное на многих полотнах известного художника С. А. Виноградова, Всеволод Саввич Мамонтов после шумной московской жизни в молодые годы, попав, в усадебную глушь, страстно предался охоте, и охоте псовой, требующей стаи гончих, нескольких десятков борзых и не менее 10 верховых и обозных лошадей.

Такой масштаб был не по его возможности, и он сначала охотился вместе с К. В. Сумароковым и его женой, именье которых, «Алябьево», находилось верстах в двадцати от «Головинки».

Но вскоре властолюбивые, чванливые соседи заставили его отказаться от их общества и принудили найти себе компаньонов более уступчивых и сговорчивых.

Вот в поисках одного из таких партнеров, обеспечивающих вопрос существования комплектной псовой охоты с лошадьми, борзыми, стаей гончих и охотничьей прислугой, и произошел с Всеволодом Саввичем любопытный случай, о котором я и позволю себе здесь рассказать.

Как-то мы коротали с ним один из бесконечных осенних вечеров на испытательной станции гончих, в жарко натопленной избе, освещенной керосиновой лампой «молнией», разомлевшие после сытного ужина и многих стаканов крепкого чая, уставшие от целого дня, проведенного в лесу, в беготне за гончими собаками, сошедшими со слуха, увязавшись за лисицей.

- Я к тому времени,- начал Всеволод Саввич, попыхивая своей неизменной трубочкой,- поссорился с Костей Сумароковым и его женой, и на моих руках осталась большая охота, содержать которую мне было в то время не под силу.

Надо было найти какой-то выход. Превратиться в мелкотравчатого, стать в зависимость от того или иного соседа, вернуться снова к Сумарокову я не мог, и мне стало ясно, что если я хочу сохранить охоту, мне необходимо создать кружок, который бы на паях содержал ее, собираясь осенью, чтобы провести время в отъезжих полях и взять несколько выводков волков.

Кружок этот не должен был быть многочисленным, а состоять из трех-четырех человек.

Необходимо было в ближайшее время найти хотя бы одного такого любителя.

И вот мой выбор пал «а одного из наших соседей по смежной с нами Орловской губернии, молодого, богатого помещика Ш.

Его сельское хозяйство, прекрасно поставленное, приносило хороший доход, овес, названный именем его отца, славился по всей России, и он при встречах со мной не раз расспрашивал про псовую охоту, интересовался борзыми, охотно слушал рассказы о том, как мы травим борзыми волков, которых частенько струним, т. е. берем живыми из-под наших злобных собак.

Раза два он принимал участие в охотах по зайцам и лисам, был мягким и симпатичным, и о лучшем компаньоне я и не мечтал.

Но как сделать так, чтобы «втравить» его в эту охоту, как сделать так, чтобы на первой же охоте по волчьему выводку, подвытому и неоднократно проверенному, он не остался бы «попом», а непременно затравил бы своей сворой волка, а то и принял бы из-под нее прибылого.

Надо было устроить дело так, чтобы успех был обеспечен.

И вот несколько дней мы совещались с моим лихим борзятником Василием Красовым, которого я переманил к себе от Сумароковых.

Красов не одну осень ездил и под гончими и с борзыми по окрестным местам, и вся техника псовой охоты и повадки зверя были ему хорошо известны. Притом он был замечательный ездок, смелый, ловкий и азартный.

Ближайший, подвытый и проверенный, выводок волков лежал в «Ломцах», лесах князя Голицына, находившихся верстах в шести-семи от «Головинки».

Но холстина леса, протянувшаяся на полугоре по речке Паниковец, примерно состояла десятин из 200; место было крепковатое, пересеченное оврагами, и хотя логова были хорошо известны, но гарантировать, что именно на лаз Ш., выйдет непременно волк, да еще прибылой,- материка и переярка он  по неопытности мог протравить,- было невозможно.

И сколько мы ни придумывали, как и откуда бросать гончих, на какой лаз вернее всего ставить Ш., мы не пришли к какому-нибудь единому выводу.

То, что казалось вчера вполне убедительным, сегодня, по здравому размышлению, оказалось проблематичным, и мы снова и снова ломали головы.

И вот дня за три до назначенной охоты, Красов, явившись ко мне под хмельком - как он после мне сознался, он выпил «самую малость для храбрости»,- лукаво усмехаясь, предложил мне один «фортель».

«А, что я вам скажу, - начал он,- как таперича волки лежат у самой середки, в оврагах, то, леший их знает, куда они «дунут», да особливо как ветер будет от нас. Опять же, если Ш. поставить на верный лаз, куда уж «бесприменно» волка выставят, то ведь неровен час лобан*(* Лобан - материк волк, имеющий свыше трех лет.), али переток **( **Переток - переярок, волк прошлогоднего помета.) натрафится, ну, а Ш., того гляди, не выдержит: либо рано спустит да и втравит обратно в остров, а то пропустит момент, а лобан-то и отрастет да и был таков.

Вот я и придумал одну штучку, чтобы все в аккурате было, да только не знаю, согласитесь ли вы? Эх, право, охулки на руку не положили бы и Ш. «бесприменно» был бы с волком».

Предложение Красова было заманчиво, обеспечивало успех, но выглядело несколько похожим на нечистую игру в карты.

Я отпустил его, ничего ему не ответив, сказав, чтобы он шел «проспаться».

Однако, что правду таить, я колебался. Блестящий успех задуманного сулил обеспечить существование любимой мною охоты, а небольшая передержка была, с моей точки зрения, вполне оправдана, так как ведь это делалось только в первый и последний раз, а там... в дальнейшем Ш. было бы обеспечено полное равенство со всеми нами и даже некоторое преимущество в выборе выгодных лазов.

Я решился покривить душой и, посвятив в это дело лишь одного верного Красова, принять его предложение.

В день, на который была назначена охота, еще не начинало светать, как со двора моей усадьбы тайком, в полной тишине, выехала телега, в которой сидел Красов и паренек лет пятнадцати. Рядом с ними находился ящик с прибылым волком. Как вы знаете, у меня в охоте всегда содержалось несколько живых волков, к которым мы притравливали борзых и гончих.

План Красова был до гениальности прост. Он взялся установить ящик в чаще леса против своры Ш., и, когда стая гончих будет наброшена на логова, Красов с тремя смычками гончих, выделенных из стаи, выпустит волка из ящика и насадит на него взятых с собою гончих.

Естественно, волк будет подан, как на вожжах, на свору Ш., которая и не даст сиделому зверю ходу, и Ш. «бесприменно» затравит своего первого волка. Мальчишка должен был стеречь ящик, с рассвета до прихода охоты и замаскировать его ветками так, чтобы он не мог броситься в глаза выжлятникам.

Все сохранялось в полной тайне.

Следует ли говорить, что все вышло как по писаному. Счастливый Ш. был на седьмом небе от удачи, чувствуя себя героем дня.

Его все искренне поздравляли, и с этой поры он сделался истым псовым охотником, всей душой привязавшись к борзым, принимая участие во всех садках на злобу, а его мягкий, покладистый характер, доброта и обходительность сделали его самым желанным участником всех наших отъезжих полей.

Так до конца нашего знакомства я и не раскрыл ему тайны его посвящения в псовые охотники.