Компания ОнНет комьюникейшнс предоставляет услуги на основании лицензий, выданных Министерством информационных технологий и связи РФ: Лицензия  42215 Телематические услуги связи; Лицензия  43502 Услуги местной телефонной связи, за исключением услуг местной телефонной связи с использованием таксофонов и средств коллективного доступа. Услуги Интернет позволяют клиенту получить быстрый обмен электронными сообщениями, доступ к различным страницам или серверам сети, получить дополнительные услуги, такие как создание собственных WEB-страниц, WWW и FTP-серверов, и регулярно получать новости.Подключив услугу выделенного доступа в сеть Интернет, Вы получаете высокую скорость доступа в сеть, свободный телефон и возможность получения неограниченного количества информации, доступной в Интернете.Подключив услугу местной телефонной связи, Вы получаете доступ к высококачественной связи, обеспечивающей быстрое и свободное соединение с любыми абонентами.Наша компания предлагает Вам семизначный номер городской телефонной сети Санкт-Петербурга, быстрое подкючение к сети и оперативную техническую поддержку.Услуги виртуальных сервисов мы стараемся предоставлять на основе свободного программного обеспечения. Над улучшением функциональности СПО постоянно работает большое количество разработчиков по всему миру.Одним из плюсов такого подхода является то, что при необходимости клиент может установить аналогичный пакет локально в своем офисе и пользоваться обширным функцоналом без необходимости переучиваться.
Охота без границ. Питерский Охотник. Сайт для всех любителей охоты и рыбалки

Вход

Верхнее меню

Теги

Под песню мошника

 

Чернышов В.

 

Пожалуй, только крестьянин да охотник, где бы они ни жили, так глубоко и остро, по-птичьему, по-звериному чувствуют первые приметы близкой весны. Все чаще распахивается, сияет синью небо, все выше ходит солнце, прибывает день; задорно, по-весеннему «пилят» синицы, на обтаявшей к полудню завалинке томно поквохтывают на угреве куры, из поднебесья падают гортанные клики занятых брачной игрой воронов, а в залитых солнцем, слепящих белизной снегов полях целыми днями гуляют лисы — у них пора свадеб...

«Весна света» — очень верно назвал это время Михаил Михайлович Пришвин. И охотнику уже видятся полая, просвеченная солнцем вода, пылящие желтыми облачками пуховки ивняка, парочка крякв, утка с красавцем-селезнем, поднявшаяся с лесной лужицы, бормочущие у дальней опушки косачи, токующие на поле, подскакивающие, взблескивающие белым исподом крыльев... И конечно же, самый желанный трофей весны, отщелкивающий свою удивительную песню,— глухарь...

Первая охотничья вылазка по весне — на поиски глухариного тока. Охота еще не открыта, ружье придется оставить дома. Да оно и не потребуется: тока еще не начались. Идти надо на лыжах — в лесу и в поле снега еще по-зимнему высоки. Лучше отправиться пораньше, с восходом солнца, пока не отдался наст.

В каких местах искать ток? Если вы охотились здесь осенью, следует прежде всего посмотреть там, где попадались глухариные выводки. Петухи обычно выбирают для тока глухие, уединенные углы леса: сухие гривки среди моховых болот, острова с крупными соснами и елями, но токуют и на самих болотах, поросших достаточно высоким сосняком, и в смешанных лесах, где могут облюбовать высокую березу или осину. В течение многих лет ток держится на одном и том же месте, и, если оно вам известно, все равно не мешает наведаться туда заранее, чтобы убедиться, что ток сохранился: уж очень приятна в эту пору прогулка, когда так легко идти по унастившимся мартовским полям, когда так скользят поутру, несут сами собой, просят хода лыжи!

Но в лесу наст держит не везде, оседает, шумно выдохнув стылый воздух, а то и вовсе просаживается, скрывает лыжи. В такое время ранней весны глухари навещают место будущего тока, слетают на землю и бродят, полураскрыв хвост и чиркая концами жестких приспущенных крыльев снег. На плотном снегу их наброды и «чертежи» не всегда заметны, надо быть повнимательнее. Далеко не сразу удается найти место тока! Не день, не два приходится попетлять по лесу, пока попадутся желанные приметы токовища... Но вот, наконец-то, они перед вами: цепочка крупных крестов, следов глухариных лап, густо опушенных роговой щеткой, чтобы меньше проседали в снегу, и вдоль них — бороздки, будто кто-то чиркал прутом. Кажется, ток найден. Можно посидеть, передохнуть, снять со взмокшей головы шапку. Солнце уже высоко, желтыми туманящимися столбами падает меж сосен. Парят от подтаявшего снега валенки. Отчетливо представляется, как огромная птица ступала здесь, вышагивала меж сосен, испятнавших снег шлепками оброненной кухты, как несла на торчащей, раздувшейся шее высоко вскинутую бородатую голову...

Недели через три после появления набродов старые мошники — они приступают к токованию значительно раньше молодых — начинают «играть». Под деревом, выбранным для тока, появляется игровой помет: короткие червячки с беловатым концом, заметно отличающиеся от обычного зимнего помета, похожего на зеленоватые шершавые колбаски из полупереваренной хвои. Это самая верная примета, теперь уж никаких сомнений нет: ток — здесь. Остается ждать объявления об открытии весенней охоты, чтобы оформить разрешение-лицензию и путевку на глухариный ток.

Охота весной на глухаря на току — одна из самых интересных и самых поэтичных. Глухарь принимается токовать рано, в темнозорь, но охота начинается с вечера. С заходом солнца петухи слетаются к месту тока и остаются тут на ночь. Их подлет иногда виден, но чаще слышен по хлопанью крыльев, когда они садятся на деревья. Заранее придя в район тока на подслух, охотник может убедиться, что наутро ток будет, он может уточнить место и подсчитать количество петухов. Выйти на подслух надо так, чтобы загодя оборудовать ночлег: заготовить дрова и лапник, оставить там лишнее. Место ночевки выбирается примерно в километре от тока, чтобы не распугать токовиков. На подслухе нужно быть до прилета, выбрать место с лучшим обзором и ждать. В разгар токов мошники, бывает, поют и вечером, но далеко не так азартно, как поутру. И ни один уважающий себя охотник не станет пытаться подойти к такому петуху, потому что при неудаче, которой, как правило, заканчиваются подобные попытки, утренний ток будет испорчен. А если и удастся заполучить трофей, то ценой потери всей прелести этой великолепной охоты...

Уходить с подслуха надо тоже осторожно, когда полностью сгустятся сумерки.

Деревенские охотники обычно скрывают тока от случайных стрелков, и правильно делают: токовища сохраняются десятилетиями, если охотиться разумно и бережно, если не жадничать, не выбивать последних токовиков, иначе ток может исчезнуть бесследно. Поэтому, если на подслухе вы определили, что утром на току будет один петух или два — лучше в эту весну их не трогать: годом спустя ток пополнится молодыми и ваша охота от вас не уйдет.

Когда ток поблизости от деревни, можно, конечно, не затевать ночевки у костра, вернуться домой, поспать часа три и снова идти в лес. Однако таких токов в наше время осталось мало, они сохранились в местах удаленных и глуховатых, а брести туда после теплой постели в кромешной тьме — удовольствие небольшое. Что для охотника ночлег под открытым небом? Такое не в диковинку, и причиной тому бывают разные обстоятельства. Но в охоте на глухарином току ночлег у костра входит в нее как непременный ритуал, в этом ее своеобразие и неповторимое романтическое очарование.

На ток лучше ходить одному или вдвоем, от силы — втроем, иначе охотники могут помешать друг другу. В хлопотах по костру, по приготовлению постели и ужина незаметно летит время. Ночи в апреле холодны, на болотах и в ельниках еще лежит снег — место постели желательно прогреть костерком, а потом вымести угли и золу, выложить его еловым лапником. С наветренной стороны полезно натянуть чуть наклонно полиэтиленовую пленку, она защитит от дуновения и послужит экраном, отражающим тепло костра. Не поленитесь взять какие-нибудь старые чувяки и лишние шерстяные носки — это позволит снять на ночь отпотевшие болотные сапоги и не томить ноги.

Весенняя ночь полна звуков: бормочет присмиревший к ночи ручеек полой воды, ворохнет сухой листик шмыгнувшая мышь, в темном небе, застилая подрагивающие от дыма звезды, пройдет с реактивным шумом крыльев стая северных нырцов, где-то кричит сова-неясыть, и жутковатое эхо разносит ее крик по спящему лесу... От жара костра и горячего чая клонит ко сну, слипаются глаза... Не проспать бы! ...Озноб ли, или «внутренний будильник», привычное для охотника чувство времени сгоняет дрему. Кажется, пора. Скоро два — можно еще подогреть остатки чая, хлебнуть горячего. За время короткого птичьего сна все изменилось: прогорел костер, придвинулась стылая темь, сменились в провале елей звезды, притих ручеек... Сломалась, повернулась к рассвету сама ночь. В лесу тихо, лишь трогает макуши елок народившийся перед рассветом верховой ветерок. Глухарь начинает затемно, с первым писком зарянки, с хорканьем первого протянувшего вальдшнепа, с побудкой дальних журавлей. Раньше, чем начнется ток, приближаться к нему не стоит — можно спугнуть молчащую птицу. Блеет барашком в темном небе невидимый, неугомонный бекас. Упал с макуш, шастнул над землей ветерок, раздул остывшую в кострище золу...

Надо идти. Эх, пошли, судьба, удачу! Двигаться надо как можно тише, останавливаясь и прислушиваясь: в ясную звонкую погоду песню слышно метров за триста и более, а ваши шаги по хрусткому подмерзшему болоту петух услышит и того дальше. Несколько осторожных шагов, и снова остановка. Хоркая и цвикая, протянул стороной вальдшнеп. Должен бы, уже должен петь — его время... В сырую и ветреную погоду или перед ее резким изменением, бывает, глухари молчат. Но сегодня тихо, тепло и ясно, лучше погоды не придумать. И с вечера был прилет... Белесоватая кисея повисла в соснах: туман? Или начинает брезжить? Смутной тенью бесшумно движется средь сосен мохового болота охотник, будто плывет в чуть забрезжившей тьме, замирает и слушает, снова плывет...

И вдруг — странные, ни на что не похожие, совершенно нелесные, раздельные звуки: тэ-ке... тэ-ке... тэ-ке... Послышалось? Но нет, теперь уже совсем четко торопливое: тэке, тэке, тэке... Радостью обливается охотничье сердце — поет! Играет, поет! Назвать песней токование глухаря можно, конечно, лишь условно — это четкие металлические щелчки, будто кто-то постукивает крепким ногтем по жестяной коробке сначала с перемолчками, как падающие капли, потом щелчки учащаются, следуют один за другим без перерыва и тут же сменяются шелестящим скрежетанием, похожим на шарканье ножом по наждаку — чишши, чишши, чишши... Вот и вся песня. Но как завораживающе звучит она в ночном, бредящем близким рассветом лесу! Не сразу поймешь, где, и близко, далеко ли токует мошник: он поворачивается, прохаживается по суку, иногда слетает на землю, и звуки доносятся то яснее, то глуше. Не торопитесь подходить к нему, вслушайтесь, как он поет: в песне можно уловить определенный ритм ее трех колен, манеру пения именно этого петуха, и тогда можно приноровиться к нему. Случается, петух обрывает песню у последнего колена, называемого «точением» или «скирканьем». А подходить надо как раз во время скирканья, продолжающегося две-три секунды, и только за это время надо успеть сделать два-три шага или два-три прыжка. При точении петух глохнет (это объясняется строением его слухового аппарата: когда он «точит», ушной проход перекрывается), что послужило основанием для его названия; ослабляется у него и зрительная реакция. Все это позволяет подойти под песню к токующему глухарю на выстрел даже в рассветшем лесу. Надо только учесть, что звук распространяется со скоростью трехсот метров в секунду и что шум ваших шагов может дойти до глухаря, когда он уже прекратит точить, поэтому лучше прекращать движение до конца песни, не спешить и сделать не три, а два шага и замереть. Порой приходится застыть в самой невероятной позе — но тут уж надо потерпеть, иначе петуха можно подшуметь!

Его могут насторожить и спугнуть глухарки. В середине апреля, в разгар токов, возле них держатся глухарки (на севере их зовут копалуха-ми). Они с квохтаньем пролетают над током, садятся на деревья, а иногда слетают на землю. Если в поле вашего зрения села, настороженно вытянула шею глухарка — двигаться нельзя, пока она не успокоится и не улетит.

Сколько времени прошло — час? Десять минут? При подходе к поющему мошнику ощущение времени теряется. Неожиданно для себя замечаешь, что в лесу стало заметно светлее — весенний рассвет набирает силу быстро! Но петух уже рядом, кажется, где-то вон на той кудлатой сосне...

Только — где? Несмотря на размеры птицы, разглядеть ее в сумерках среди плетения ветвей не так-то просто. Сколько раз бывало, что охотник, поискав взглядом петуха, всаживал заряд в старое гнездо или в сгусток хвои, «ведьмину метлу»! Поэтому, когда нет уверенности, стрелять нужно тоже под песню, под точение: в случае ошибки мошник может не услышать и остаться на месте. Но вот петух обнаружил себя сам: слетел и пошел по земле между кустиков багульника, широко раскрыв веером хвост и задрав голову, расфуфыренный, как фрегат, в полном парусном вооружении. Остановился, отщелкал, дергая головой, кончил песню скрежетанием и снова шумно поднялся на сосну. Совсем близко, даже слышно шуршание жестких перьев в раскрываемом хвосте и видно, как трясется борода под крючковатым раскрытым клювом...

Глухарь, токующий высоко на дереве, обманчиво выглядит снизу гораздо меньше своих размеров, представляется величиной не больше косача или даже голубя. Именно таким показался мне тот первый мой мошник, который пел на высоченной старой березе. До сих пор я испытываю маленькую тихую гордость, что самостоятельно отыскал ток, подошел к поющему петуху... От поколения к поколению охотников передается опыт охоты на глухарином току. У меня тоже был наставник — великолепный рассказ «Глушаки» Ивана Сергеевича Соколова-Микитбва, лучшее, как мне кажется, из всего того в русской литературе, что написано о токе глухаря. Я старался делать все, как герой рассказа — деревенский охотник Тит, даже посидел под березой, слушая песню и все еще не веря, что подошел к петуху...

Стрелять на току дальше 35—40 метров не следует, на таком расстоянии в полутьме плохо видно, птицу могут закрывать ветки, лучше подойти поближе. Поэтому и дробь крупнее, чем тройка или двойка, обычно не требуется. Если у вас двустволка, в один ствол можно заложить тройку, а в другой, на всякий случай, единичку или нолевку. Прибегать ко второму выстрелу на току, как правило, не приходится — надо только старательно подойти и стрелять в бок. При выстреле в грудь дробь будет встречена плотным весенним пером, защищающим петуха, как рыцарские латы, а после выстрела в зад крылья остаются целы, глухарь может спланировать на несколько десятков метров и, вероятнее всего, будет потерян.

Если вы охотитесь с товарищем и слышите второго петуха, к которому он, быть может, в это время подходит, надо стрелять под песню его глухаря, иначе испортите ему охоту.

Охотник, знающий цену классному, «королевскому» выстрелу, запоминающемуся на всю жизнь, возможно, испытает некоторое разочарование от простоты финала, которым завершается эта необыкновенная сказочная охота. В самом деле, стрельба по неподвижной крупной птице не представляет какой-либо сложности. И если радость обладания редкостным трофеем в какой-то мере затеняется таким чувством, может быть, стоит подумать, не подвести ли черту охоте на глухарином току... Дело это, конечно, сугубо личное. Подобные мысли приходят только со временем, с возрастом. Впечатления от охоты на токующего мошника ярки, незабываемы, их хватает на всю жизнь, и пресыщение ими едва ли сделает их более памятными...

Но счастье первых охот поистине неизмеримо! Вы возвращаетесь утренним, залитым солнцем лесом. Как все изменилось с тех пор, когда вы приходили сюда на лыжах! Снег остался только в глубоких канавах, колдобинах и ельниках. В залитых водой колеях расцвела желтая калужница, по обочинам дороги синеют россыпи глазков печеночницы, еще более синих звездочек пролески, в глубине неодетого сквозного леса видны прутики волчьего лыка, унизанные карминно-красными цветами, среди сухих бастылин прошлогодней крапивы поднимается молодая зеленая поросль. Лес звенит голосами птиц, дышит запахами полой воды, перезимовавшей земли, древесной прели. Над подсохшей серой прошлогодней палой листвой играют яркие, далеко заметные в голом лесу бабочки-лимонницы и крапивницы, где-то воркует витютень, рассыпает частую брачную дробь дятел... И вас не покидает постоянное радостное ощущение тяжести висящей за спиной громадной, фантастически красивой птицы, подаренной этим замечательным утром. Вы все еще во власти пережитых впечатлений, с которыми так резко контрастирует будничность жизни людей, в которую предстоит вернуться, она воспринимается странновато и не сразу, перед глазами все еще стоят видения глухариного тока...

Надо заметить, что «классический» ритуал охоты на глухарином току для городского охотника не всегда выполним. Далеко не всякий горожанин имеет время и возможность выехать с лыжами на поиски будущего тока по мартовскому насту. Жаль, конечно... Но это не обязательно: ток можно найти при выезде на саму охоту. Для этого надо знать, уметь определить характерные места обитания глухарей и их токов (что, безусловно, дается опытом) и зарезервировать пару-тройку зорь на поиски. Не забудьте захватить часы, компас, карманный фонарь и, если есть, бинокль, который может быть особенно полезен при разглядывании птицы в сумерки.

Охота и охотничье хозяйство №3 1994 г.