Компания ОнНет комьюникейшнс предоставляет услуги на основании лицензий, выданных Министерством информационных технологий и связи РФ: Лицензия  42215 Телематические услуги связи; Лицензия  43502 Услуги местной телефонной связи, за исключением услуг местной телефонной связи с использованием таксофонов и средств коллективного доступа. Услуги Интернет позволяют клиенту получить быстрый обмен электронными сообщениями, доступ к различным страницам или серверам сети, получить дополнительные услуги, такие как создание собственных WEB-страниц, WWW и FTP-серверов, и регулярно получать новости.Подключив услугу выделенного доступа в сеть Интернет, Вы получаете высокую скорость доступа в сеть, свободный телефон и возможность получения неограниченного количества информации, доступной в Интернете.Подключив услугу местной телефонной связи, Вы получаете доступ к высококачественной связи, обеспечивающей быстрое и свободное соединение с любыми абонентами.Наша компания предлагает Вам семизначный номер городской телефонной сети Санкт-Петербурга, быстрое подкючение к сети и оперативную техническую поддержку.Услуги виртуальных сервисов мы стараемся предоставлять на основе свободного программного обеспечения. Над улучшением функциональности СПО постоянно работает большое количество разработчиков по всему миру.Одним из плюсов такого подхода является то, что при необходимости клиент может установить аналогичный пакет локально в своем офисе и пользоваться обширным функцоналом без необходимости переучиваться.
Охота без границ. Питерский Охотник. Сайт для всех любителей охоты и рыбалки

Вход

Верхнее меню

Теги

Клуб охотников

(Памяти Николая Петровича Силина)

Кто из старых московских охотников не знавал Николая Петровича Силина, магазин которого, а вернее даже не магазин, в сущности - оружейная мастерская помещалась позади Большого театра, в нижнем этаже высокого доходного, как тогда говорили, дома, под прямым углом сходившегося с другим.

Эту мастерскую без вывески, занимавшую небольшую комнату внизу, с двумя окнами, выходившими на задворки Большого театра, заваленные декорациями, и рабочую комнатку наверху знали все настоящие охотники, и в особенности стендовики - садочные стрелки, выступавшие на садках по голубям на стендах Останкина и за границей, в Монте-Карло. К ним принадлежало много лиц именитой купеческой и финансовой Москвы.

Мастерская Н. П. Силина сделалась своеобразным клубом, куда часам к пяти-шести вечера съезжалась или сходилась охотничья Москва, чтобы узнать что-нибудь новое об оружейной технике, послушать об удачах и неудачах охотничьих «подвигов», рассказать об успехах своей собаки или, наоборот, пожаловаться, посоветоваться относительно вязки своих любимцев, сговориться о совместной поездке, наконец, просто заказать сотню патронов для предстоящей охоты.

В то время как комфортабельные охотничьи магазины Шенбруннера, Роггена и в особенности Биткова, находившиеся на самых фешенебельных улицах: Кузнецком мосту, Неглинной и Большой Лубянке, были пусты, силинский клуб-мастерская был до отказа набит посетителями.

Здесь можно было встретить известных садочных стрелков: Мазурина, Шорыгина, Сиу, Шуцмана и других, не гнушавшихся хаосом этого клуба, где за прилавком, заполненным в беспорядке пыжами, гильзами, пистонами, шомполами, неизменно стоял хозяин - Николай Петрович Силин, крупный мужчина с умным простонародным лицом, прекрасный стрелок, участник почти всех садочных соревнований, знаток оружейной техники, неизменный советчик по всем охотничьим делам, привлекавший к себе чисто русским радушием, готовый отпустить ценное ружье в долг, всегда внимательно выслушивающий все охотничьи затруднения и обязательный, стремящийся помочь всем без исключения, как самым именитым, так и совсем неизвестным посетителям, только что вступившим в завлекательный мир охоты.

Сюда, хотя и изредка, заглядывал известный всем пойнтеристам владелец прославленных пойнтеров тяжелого типа, типа Ланского, внешне безобразный Иван Иванович Залогин, который проводил свое время главным образом в Завидове; построив там себе дачу, он устраивал попойки, топя в вине свой неуспех у женщин.

К Силину заглядывали почти все члены Московского общества охоты, объединившего все именитые купеческие фамилии Москвы: Востряковы, Морозовы, Сорокоумовские, Алексеевы, Живаго, Рябовы, Шорыгины, Столяровы, Сиу, Пло, Ломбардо...

Мой дядя по матери, Александр Львович Шарпантье, муж известной балерины Лидии Николаевны Гейтен, когда-то охотившийся, ввел меня в этот клуб, где я, тогда еще робкий гимназист, был радушно встречен Силиным. Я жадно вслушивался в этот охотничий базар, ловя и запоминая не известные мне меткие охотничьи слова и выражения. Мастерская Силина стала для меня, да и не только для меня, своеобразной школой охоты, поскольку нельзя даже и передать той широты вопросов, которых так или иначе касались в своих рассказах ее посетители.

Здесь узнавал я о цене медвежьих берлог, здесь повествовалось о замечательной работе стай гончих, принадлежавших Алексееву и Живаго, здесь говорилось о совершенстве английских ружей Пёрде и Голанд-Голанда, штучной работы, со стволами из высшей стали Витворта, с замечательной гравировкой, с безупречной пригонкой всех частей.

Силин стал пропагандистом бельгийской фирмы Пирле, выпускавшей штучные ружья - со стволами того же Витворта, украшенными почетной маркой в виде снопа, с такой же изысканной гравировкой и точной пригонкой частей, но стоившие намного дешевле.

У Силина я стал однажды свидетелем интересной сцены между ним и одним из лучших садочных стрелков - Мазуриным, который упрекал Николая Петровича, что он, как ружейник, не знает самого простого способа повышать кучность боя садочных ружей.

Силин, очевидно осведомленный из чьих-то уст об опытах Мазурина, лукаво улыбался за своим прилавком, беся этим распаленного Мазурина, которого все окружающие со вниманием слушали. Но вот после наступившей паузы, после укоризненного упрека в незнании Силин ядовито выдавил из себя, обращаясь к Мазурину: «А я недостаточно богат, Константин Митрофанович, для таких экспериментов».

Глаза всех перекинулись с Мазурина на Силина. Тот выдержал взгляды и молчал.

Мазурин покраснел, почувствовал насмешку и запальчиво разразился деланным смехом: «Николай Петрович, побойтесь бога... причем здесь богатство... Для этого не золото надо класть в патроны... а простые дрожжи».

Все взгляды снова впились в Силина, стараясь найти на его лице законное смущение.

Лукавая улыбка снова пробежала по лицу стоявшего все в той же позе за прилавком Силина, который после паузы ровным, спокойным голосом ответил: «Золото, вы правы, Константин Митрофанович, класть в патроны не надо, но...- он остановился и, ехидно посмотрев на Мазурина, спокойно продолжал:- Но вот именно золото и придется выкладывать после такой операции».

И быстро переступив с ноги на ногу и как-то подавшись всей своей тяжелой, грузной фигурой в сторону Мазурина, спросил его все тем же ровным, несколько глухим голосом: «А чоки своего Пёрде после этого вы посмотрели?»

Это был удар по месту. Мазурин побледнел, и все сразу поняли - поняли, что после его эксперимента чоки его садочного Пёрде были раздуты и дорогое ружье обесценено.

Такие сцены не забываются.

Николай Петрович несколько раз приезжал к нам на дачу и учил меня и брата стрельбе по тарелочкам. Как сейчас помню его мощную фигуру, в устойчивой позе, несколько наклоненную вперед, точно отлитую в бронзе, с ружьем у плеча, и затем молниеносный выстрел, заставляющий летящую тарелочку превратиться в порошок. А после стрельбы, за ужином следовали его увлекательные рассказы о разных охотничьих случаях.

Но самое теплое из воспоминаний о нем - впечатление о его замечательно внимательном участии ко всем моим охотничьим начинаниям.

Это у него в клубе я познакомился с Михаилом Ивановичем Алексеевым, владельцем лучшей в России стаи русских гончих, это благодаря его содействию я получил от Алексеева смычок гончих, а позднее он же оповестил меня об обиде Алексеева, получившего несправедливо на полевой пробе гончих Московского общества охоты второй приз вместо первого, присужденного Л. В. Живаго, и о наступившем у Алексеева некотором охлаждении к охоте с гончими, совпавшем с его увлечением конным спортом,- охлаждении, позволившем мне приобрести у него несколько первоклассных собак, легших в основу моей будущей стаи, среди которых не могу не вспомнить красавицу Звонишку - вожака его стаи, в продаже которой он позднее раскаивался и расставаясь с которой так горько плакал пьяными слезами алексеевский доезжачий Иван...

Вспоминая с теплом Силина, я ясно вижу и еще одну его замечательную черту - ему всегда хотелось сделать или сказать всем что-либо приятное, так просто, от всего сердца, без всякой задней мысли.

Так, помню, с какой радостью он сообщил мне как-то чей-то веский похвальный отзыв о моей стае русских гончих, которая без смычков шла по узким улицам Москвы,- словно не я, а он сам был владельцем этой стаи.

Простой русский человек, хорошо понимающий и прощающий все достоинства и недостатки встречавшихся с ним людей, широкий в своих поступках, подкупающий своей искренностью, не лишенной, правда, и народной хитрецы, строгий и неукоснительно твердый в исповедании всех правил охоты - таким сохранился во мне образ этого интересного человека, богато одаренная натура которого представляла собою один из замечательных примеров появления настоящих самородков из народа.