Компания ОнНет комьюникейшнс предоставляет услуги на основании лицензий, выданных Министерством информационных технологий и связи РФ: Лицензия  42215 Телематические услуги связи; Лицензия  43502 Услуги местной телефонной связи, за исключением услуг местной телефонной связи с использованием таксофонов и средств коллективного доступа. Услуги Интернет позволяют клиенту получить быстрый обмен электронными сообщениями, доступ к различным страницам или серверам сети, получить дополнительные услуги, такие как создание собственных WEB-страниц, WWW и FTP-серверов, и регулярно получать новости.Подключив услугу выделенного доступа в сеть Интернет, Вы получаете высокую скорость доступа в сеть, свободный телефон и возможность получения неограниченного количества информации, доступной в Интернете.Подключив услугу местной телефонной связи, Вы получаете доступ к высококачественной связи, обеспечивающей быстрое и свободное соединение с любыми абонентами.Наша компания предлагает Вам семизначный номер городской телефонной сети Санкт-Петербурга, быстрое подкючение к сети и оперативную техническую поддержку.Услуги виртуальных сервисов мы стараемся предоставлять на основе свободного программного обеспечения. Над улучшением функциональности СПО постоянно работает большое количество разработчиков по всему миру.Одним из плюсов такого подхода является то, что при необходимости клиент может установить аналогичный пакет локально в своем офисе и пользоваться обширным функцоналом без необходимости переучиваться.
Охота без границ. Питерский Охотник. Сайт для всех любителей охоты и рыбалки

Вход

Верхнее меню

Теги

Чудо дрессуры

 

Петр Олейник

 

Все люди устроены таким образом, что готовы приложить мак­симум выдумки и усилий, чтобы что-то сделать лучше, осо­бенно если лучше надо сделать другого человека. Это правило универсальное, оно распространяется на всех. Вспомните, сколько раз вам давали советы, как избавиться от вредных привычек и без­обидных слабостей. Причем самое интересное, добровольные по­мощники готовы тратить массу личного, а то и рабочего времени, «помогая» вам научиться, ну, скажем, убирать в конце рабочего дня папки со стола, но сами не в силах преодолеть проблему «немытых кружек» после чаепития.

Я также имел, как мне казалось, незаурядный педагогический потенциал, и он из меня выпирал непрерывно. Традиционной жер­твой моей жажды воспитывать был сын, немного в меньшей степе­ни страдала жена и коллеги по работе. Но это все были активные участники процесса воспитания. Они огрызались, приводили какие-то доводы в свое оправдание, сами пытались меня воспитывать. Ко­му это понравится? Каждый «педагог» мечтает заполучить в свои ру­ки такого ученика, который бы все понимал, но при этом сказать ни­чего не мог. Одним словом, собака - идеальный вариант. Эту несча­стную собаку звали Кардан. Вся наша охотничья компания, в том числе и я, пыталась сделать из него настоящего подружейного пса. Поверьте, бедняге было нелегко, ведь каждый из нас имел свое личное мнение, как именно это надо делать.

Семен Александрович был уверен, что в Кардане «все заложено от природы», надо лишь дать ему пару пинков, и природа возьмет свое. Сан Саныч не верил в генетическую теорию старшего брата, он всегда говорил, что Кардан «собачий даун» и поэтому может выпол­нять лишь самое простое - гавкать и путаться под ногами. Сашка, как всегда, бросался в крайности. То он считал, что Кардан еще слишком молод для натаски, то, что уже слишком стар, но в любом случае, что бы наш помощник ни делал на охоте, Сашка всему нахо­дил рациональное объяснение и придерживался мнения: какие охотники, такая у них и собака. Все жаркие споры о собачьих талан­тах заканчивались одной и той же Сашкиной репликой.

- Сами в сидячего голубя с третьего раза попадаете, а от Карданчика хотите совершенной работы. На себя посмотрите.

В соответствии со своей генеральной концепцией каждый дрес­сировщик подбирал соответствующие приемы дрессуры и по-сво­ему оценивал собаку. Происходило это так. После выстрела сизый голубь, судорожно вздрагивая побитыми крыльями, валится в не­высокую траву метрах в двадцати от стрелков. Глаза Семена Алек­сандровича вспыхивают дьявольским огнем.

- Кардан... возьми, возьми, вон он пошел, сволочь, в траве пря­чется. Эх, как я его, видел?

Бедная собака мотает головой, изо всех сил стараясь понять, что же рассказывает хозяин.

- Кардан, падла... что ты на меня вылупился? Ты иди голубя ищи.

Дальше следует пинок, и первую пару метров до подранка Кардан преодолевает в «бреющем» полете. Понимая, что надо что-то делать, наш чу­до-спаниель бежит, куда глаза глядят, изо всех сил при этом гавкая и изображая активное участие в охоте.

-  Опять ваша «умная» собака не в ту сторону побежала, - замечал Сан Саныч, - голубь же на­много правее. Ну не придурок... а, Сашик?

-  Ну почему придурок, он просто заходит на ветер, чтобы подранка лучше чуять.

Как правило, в большинстве подобных случа­ев подранка находит Сан Саныч.

Понятное дело, мириться с полным невеже­ством Кардана как подружейной собаки мы не могли, особенно я. Вся эта «интуитивная», от случая к случаю, натаска мне казалась бесполез­ной. Нужен был системный, даже научный под­ход. Но поскольку научный подход требовал много времени, пришлось ограничиться полуна­учным - изучением журнальных публикаций. Две недели упорного листания толстенной под­шивки «Охоты и охотничьего хозяйства» превра­тили меня в величайшего кинолога в окрестно­стях пяти-шести ближайших сел. Я выучил на па­мять классификационные стандарты, названия распространенных собачьих болезней, даже па­ру команд на английском языке. В запасе име­лось несколько четких, теоретически обоснован­ных схем дрессировки, а также несколько не ме­нее теоретически обоснованных оправданий на случай провала. Одним словом, я был полностью готов к триумфу. Даже жаль было, что этот вели­кий спектакль, эту демонстрацию торжества ра­зума и таланта над серостью и формализмом увидит так мало людей.

И вот долгожданная сентябрьская суббота на­чала клониться к вечеру. Солнце уже уперлось в тонкие «рожки» телевизионных антенн на крышах соседних четырехэтажных домов. Стало немного прохладней, лавочки перед подъездами посте­пенно заполнялись всезнающими пенсионерка­ми, девочки разрисовывали мелками асфальт, мальчишки сбивали палками орехи, молодые ма­мы трясли коляски и тайком курили.

К пяти часам с ревом и скрипом, распугав всех котов, во двор закатила Сашкина «копейка».

Почти вся команда была в сборе, не хватало только Семена Алек­сандровича.

- Ну что, - спросил Сан Саныч, - куда сегодня рванем? Может, в седьмое отделение, там просо косят? Если там ничего не будет, пе­реедем ближе к степи.

Он посмотрел на меня вопросительно.

- Чего молчишь, тебя спрашиваю?

Выдержав паузу, как и положено, когда хочешь сообщить что-то важное, я многозначительно и шумно вздохнул, благородно накло­нил голову слегка набок и произнес:

- Не имеет значения куда, Я обдумал в голове все варианты охо­ты и намерен, для начала, поставить Кардану правильный «челнок». Конечно, предпочтительно, что­бы  в  угодьях  была  средняя плотность птицы, чтобы соба­ка работала по местной попу­ляции и чтобы в структуре этой популяции преоблада­ли особи женского пола, а также окрепший молодняк. Желательно преобладание злаковых культур в месте проведения охоты. В таких условиях поведение пере­пела не аномально и легко прогнозируется. Таким образом, создаются идеаль­ные условия для обучения подружейной        собаки классическому стилю ра­боты по полевой дичи.

Для начала было не­плохо. Мои попутчики проглотили языки. До са­мой молочной фермы, где нас ждал Семен Александ­рович, они молчали, как партизаны на допросе.

- Ну, куда поедем? - за­бравшись в машину, спро­сил поборник большого кну­та и маленького пряничка. - В каком месте перепелам сегод­ня не повезло, а, Карданчик? Он начал трепать за уши любимца, тот сразу заскочил на руки хозяину, выражая свой вос­торг шершавым языком.

- Ну, ну, собачка моя, хватит. Небось, сегодня раз пять уже яйца свои  лизал,   а  теперь   мой   нос лижешь.

- А чего вы все как в рот воды на­брали? Куда мы все-таки едем? Тишину нарушил Сашка. -  Туда,  где злаковая популяция представлена    женским    молодняком средней плотности.

- О, вот это да. Ну, вы, мужики, даете. Ка­кие особи средней плотности, мы что, на охоту не едем?

-  Да едем, батя, едем. Не знаю, что из этого получится. Петя собирается Кардана научить пра­вильному, слышишь, правильному челноку. Он тут сейчас такого «намолотил» - мы с Санычем ни фига не поняли, а он рассчитывает, что собака его поймет.

Семен Александрович достал из полиэтиле­нового пакета заранее припасенное пиво, от­крыл бутылку, с наслаждением сделал несколько глотков.

-  Хорошо, пусть потренируют друг друга, ты-то чего волнуешься. Не тебе же челнок учить.

Дорога к месту охоты была длиной в одну бу­тылку пива. Этого времени мне хватило для краткой лекции по зоопсихологии, приблизительной оценки экстерьера Кардана и двух пошлых анек­дотов. Я был убедителен и красноречив, меня не­сло. В середине пути Кардан уже был не кто иной, как «перпетуум-мобиле сухих степей и влажных низин», длинноухий ларец с генетическим кодом всех спаниелей. Мне казалось, что достаточно произнести как заклинание несколько правиль­ных команд, надеть на собаку «строгач», и про­изойдет чудо. Мой авторитет был неоспорим, мой план великолепен.

Просяное поле, куда мы так стремились, си­ротливо прилепилось на самой дальней границе колхоза «Дружба народов». С одной стороны к нему подступал большой, как море, участок жни­вья с колючей стерней, с другой - брошенная по­сле июльской засухи кукуруза, две другие сторо­ны упирались в дикую степь, настолько дикую, насколько дикой может быть балка в двести гек­таров среди тысяч гектаров сельскохозяйственных угодий.

Как только перестала пыхтеть и кашлять «ко­пейка», окружающий мир предстал во всей своей обкультивированной красе с «диким» степным рудиментом.

Жара медленно оседала тяжелой серой пылью на высохшую траву. Жаворонки, трепеща крылья­ми, повисли над степью, как маленькие воздуш­ные змеи, привязанные невидимыми нитями к зе­мле. Уставший за день ветер еле колыхал боль­шие листья молодых ореховых деревьев, расту­щих вдоль полевой дороги. Воздух ритмично ви­брировал от трескотни миллионов невидимых на­секомых. Стебли проса таинственно перешепты­вались, касаясь друг друга пышными кистями.

Ранний вечер - лучшее время для охоты на степных птиц. Мы, не торопясь, сложили ружья, прислушиваясь к перепелиным голосам и показы­вая друг другу направления, где раздавалось страстное «поть-плоть, поть-плоть», позагляды-вали в стволы, поснимали лишнюю одежду (что­бы еще и позагорать заодно), переложили в па­тронташах «под руку» полузаряды с девяткой.

-  Ну, Петя, - сказал Сан Саныч, натягивая па­тронташ поверх живота, - давай, делай правиль­ный челнок.

Красиво и элегантно, как фокусник достает кролика из шляпы, я вытащил из ягдташа взятый в долг у знакомых «собачников» строгий ошейник, к которому был привязан длинный капроновый шнур.

- Кардан, иди ко мне, сейчас мы найдем всех птичек.

Кардан сразу почувствовал что-то неладное, поджал хвост, сделал пару коротеньких прыжков в сторону, как бы стараясь превратить все это в шутку, робко протявкал и после строгого взгляда Семена Александровича обреченно лег на спину, готовый ко всему.

Ошейник Кардану не понравился. Пока мы шли к прокосу, он несколько раз попытался его стащить через голову. От этих попыток длинная шерсть на собачьей шее намоталась на шипы, еще надежней посадив на «строгач» будущую грозу перепелиных вы­водков. Вопреки ожиданиям инструменты дрессировки, на которые было возложено столько надежд, не придали нашей собаке желан­ных качеств. Кардан, низко наклонив голову, безразлично плелся немного впереди развернутой плотной шеренги охотников. Уши его уныло волоклись по земле, как знамена поверженных армий, а бе­лый капроновый шнур, словно змей-дистрофик, рывками проди­рался сквозь стерню и сухие комья земли. Перепела на подходе смолкали, затаивались намертво. К середине поля еще никто из нас не имел счастья пальнуть по поднявшемуся комочку жира в перьях.

Тишина сопровождала нашу мрачную процессию. Никто не смел позволить себе высказать мысли вслух, хотя было ясно, что мысли эти уже подступают к выходу, выпирают на лицах, придавая им то удивленное, то злорадное выражение.

На Кардана не действовали никакие команды - ни на англий­ском языке, ни на матерном. Натяжение шнура воспринималось им как старым мерином - он останавливался. Осужденные на смертную казнь идут к эшафоту более бодрым шагом. Я весь ушел в процесс.

- Вперед, вправо, на голос птицы, ищи, ищи, ищи.

Старания были напрасны. Ни вскидывание ружья, ни энергич­ные забегания, ни другие способы как-то стимулировать печально­го спаниеля не помогали.

Лаской надо, лаской, вдруг подумалось мне, надо успокоить со­баку, дать ей понять, что она тут для охоты и все так же любима, не­смотря ни на что.

Нежные слова с поглаживаниями дали желанный результат. Кардан повеселел, завилял хвостиком, перешел на рысь. Но был и побочный эффект - бегая взад-вперед, собака наматывала шнур на ноги охотников, затягивая неимоверные узлы.

- Петя, - робко спросил Сашка, высвобождая лодыжки из объя­тий капронового змея, - давай сегодня как-нибудь без правильно­го челнока обойдемся, уж очень шнур ходить мешает. Я не спорю, ты так красиво рассказывал, может быть, просто сейчас не то время.

-  Нет, Сашик, дело не во времени, - хитрое лицо Сан Саныча приняло притворное выражение наивного простака, - я знаю, здесь просто, как там, в популяции этой, нет молодняка женского пола - одни извращенцы голубые живут. А Карданчик наш ничего общего с этим мусором иметь не хочет, он гордо проходит мимо, пускай они себе там орут, аж головой об землю бьются. Правда, Петр Николаевич?

Я понимал, что любые оправдания будут расценены как призна­ние своей неспособности научить собаку челноку, но все же начал выдавать заранее приготовленные отговорки про жару, про «пер­вый блин комом», про направление ветра, я даже сказал о врожден­ной скромности Кардана, о том, что он стесняется посторонних взглядов.

-  Ну да, ты посмотри, какой он интеллигент. Гадить на наших глазах под кустами он не стесняется, а перепелов из травы выгонять ему неудобно.

За всеми этими разговорами мы не заметили, как Кардан суетливо забегал на небольшом пятачке около плотной стены высокого проса. Страстно заскулив, он отважно ринулся в густо поросшую неизвест­ность. Шнур быстро натянулся. Зеленая стена выше человеческого роста отделяла меня от питомца. Нужно было, во что бы то ни стало поддержать его, дать понять, что он на правильном пути.

-  Видели, видели. Перепел уходит по земле, а он его гонит. Ай молодец, дави его, дави!!

Ликование закончилось внезапно, как и началось. Шнур опал. Быстро перебирая его руками, я добрался до растрепанного конца. Через пару секунд свободный и счастливый Кардан выскочил из проса, «строгача» на нем не было.

Отбежав на почтительное расстояние, этот мерзавец принялся шнырять по прокосу, пока из-под его носа не выпорхнул жаворонок. Все вернулось на круги своя. Кардан, необразованная скотина, по­лучив возможность охотиться на свой манер, скрылся в кукурузе.

Я чувствовал, как возмездие за мою гордыню и хвастовство под­ступает сзади ровными неторопливыми шагами, возмездие в трех лицах - отец, брат, сын. Этот «трехголовый змей» уже подготовил свои ехидные, ядовитые языки и лишь набирает нужную дистанцию для успешной атаки. Первой начала рыжая голова.

-   Вот тебе и перпетуум-мобиле сухих степей... и влажных равнин.

Самая длинношеяя голова добавила:

-  Нет, длинноухий ларец ни при чем, а вот великий знаток пра­вильных челноков что-то, видать, того, перемудрил. А, батя, как ты думаешь?

- Да ладно вам, - вступился за меня Семен Александрович, - да­вайте лучше поохотимся, пока тот «ларец» по кукурузе бегает.

Через пятнадцать минут мы добрались до межи, развернулись и дошли обратно к автомобилю. Ни один перепел так и не встал на крыло, хотя шума от них было много. Ничего не оставалось, как не­много подождать и повторить затяжку. Такое иногда бывает. Снача­ла перепела не сгонишь с места, а уже через полчаса на том же про­косе не успеваешь ружье перезаряжать. Время коротали, рассев­шись под акацией. Обсуждали мое кинологическое фиаско, но уже с участливым сочувствием.

-  Черт его знает, - оправдывался я, - может, он уже слишком старый. С ошейником не хочет работать, без ошейника убегает. На­верное, у него уже есть устойчивые поведенческие реакции.

- Петя, я тебя прошу, хватит изображать укротителя тигров. Те­бе что, так плохо? Никто тебя уже не подкалывает.

Сашка щурил глаза на солнце, запрокидывая голову, чтобы удобней было пить пиво.

- Вот у Сереги Коваленко Кора, да, Саныч, вот это собака. Рабо­тает по перепелу, по куропатке, по утке, по зайцу, по лисе. А глав­ное, маленькая сучка смотрит, как мать делает, и сама так же. Надо эту сучку у Сереги выменять на Кардана.

- Эх, мужики, - умиленно потянулся Семен Александрович, - хорошо-то как. Сейчас бы дома работать надо было, а так вот - на охоте, вроде как семьям мясо добываем. Дай сюда пива, глянь, присосался, последняя бутылка все-таки. А за сучку маленькую я уже договорился. Вот в этом сезоне ее Кора подучит всему, и заберем.

Сашка повернулся ко мне, подставляя голую спину солнцу.

- Петь, может, ты посмотришь, как Кора рабо­тает, посоветуешься с ней. Может, чему научишь нашу собачку. О, а вот, кстати, и он, не прошло и полгода.

По дороге, величаво и гордо, с чувством вы­полненного долга трусил Кардан. По его виду бы­ло абсолютно ясно - все, что можно было разо­гнать в радиусе трехсот метров, он разогнал. Вы­сунутый язык приветственно помахивал на бегу, хвост-обрубок вертелся во все стороны. Сделав круг почета вокруг нашей стоянки, Кардан поста­вил метку на переднее колесо машины и лег в тень под задней дверью.

При взгляде на притомившуюся собаку у меня в голове возник новый план.

- Саша, пошли, пока перепела на прокос вый­дут, Кардана в степи потренируем. У меня есть классная идея.

- Сходите, конечно, - сказал Семен Александ­рович, - может, в степи что найдете. Чего зря си­деть. Мы вас подождем.

В конечном итоге Сашка поддался на уговоры. Чтобы скоротать время и испытать новый метод дрессировки, мы перешли в балку, в то место, где трава была не слишком высокой. Не надеясь на особую удачу, ружья оставили на присмотр Сан Санычу. К большой моей радости, Кардан пере­стал кидаться на жаворонков, но вместе с тем с интересом обнюхивал кустики полыни. В трех словах я озвучил план.

-  Смотри, все авторы пишут, что одни соба­ки очень быстро перенимают у других основные повадки на охоте. Серегина Кора и ее щенок то­му лишнее подтверждение. Но здесь важно, чтобы собака охотилась в паре с безоговороч­ным лидером, то есть таким как бы «собачьим авторитетом».

- Ну и что ты хочешь?

- Я хочу, Саша, чтобы ты, неоспоримый авто­ритет для Кардана, показал ему, как надо охотиться.

Сашка посмотрел на меня с недоверием и на­деждой одновременно, как старые девы смотрят на цыганку, гадающую по их ладони.

-   Что значит - показал, как правильно охотиться?

-  Саша, ну «что значит», «что значит»? Вста­нешь на четвереньки. Я подам пару команд, вы их выполните вместе. Кардан сразу все поймет, дол­жен понять.

- А без четверенек нельзя?

- Нельзя. Когда ты на четвереньках, то тем са­мым как бы приближаешься к своему питомцу, становишься ему ближе и понятнее.

Посмотрев на машину и убедившись, что она находится достаточно далеко, Сашка согласился.

- Ладно, давай, только не долго.

Признанный «собачий авторитет» принял не­обходимое исходное положение, трава ему дохо­дила до локтей. Кардан оторопел от восторга. Ве­роятно, он испытывал те же чувства, что и красно­армейцы, с которыми Ленин нес бревно на пер­вом субботнике. Он осторожно подошел к хозяину и понюхал его. Убедившись, что это не сон, спаниель пристроился справа от стоящего на четвереньках человека и тихо проскулил от избытка чувств. Пара подружейных, не знаю, как сказать... ищеек медленно двинулась вперед. Я начал гром­ко и отчетливо подавать команды.

- Ищи, ищи, ай, молодец! - Затем немного ти­ше, чтобы Кардан не слышал: - Саша, иди влево, по челноку, до камня, а потом вправо метров де­сять. Да быстрей шевелись.

«Авторитет» вздумал огрызаться.

-  Сам попробуй, думаешь, так легко скакать. Камешки в руки колют.

- Саша, не болтай, ты подаешь собаке плохой пример. Работай повнимательней. - Потом доба­вил громче: - Ай, молодцы, какие! Ищи, ищи.

Пара сделала один полный челнок, затем вто­рой. Кардан не отходил от Сашки ни на шаг. Они вместе, лапа в лапу, продвигались против ветра, изучая участок степи. Чтобы закрепить успех, я погладил одного по голове, другому потрепал длинные уши. «Авторитет» снова взбунтовался:

- Убери руки, сейчас сам будешь свои челно­ки делать.

Пришлось восстановить порядок.

- Ну, фу... фу. Что еще за фокусы? Искать, ис­кать внимательнее.

Вдруг Сашка вздрогнул всем телом, вытянулся в струнку, тихонечко вздохнув и уставившись ос­текленевшими глазами в небольшой пучок травы. Через мгновение, не замечая ничего вокруг, ко­роткими, крадущимися шажками он сделал осто­рожную потяжку и замер.

Кардан повторил маневр партнера. Призна­юсь, меня несколько озадачил такой поворот событий.

- Эй, ты чего?

Не меняя положения и не двигая губами, Саш­ка зашептал:

-  Перепел, в траве сидит. Я его вижу. Быстро беги за ружьем

Меньше минуты мне понадобилось, чтобы до­бежать до машины. Семен Александрович и Сан Саныч вскочили на ноги.

- Что случилось?

Я, задыхаясь от счастья и быстрого бега, бес­порядочно мотал головой, как конь после скачек, щупал руками собственную шею, плевал в пыль тягучей слюной.

- Быстрей, где ружье? Сашка по перепелу стал.

- Как «по перепелу стал»?

-  Как надо стал, челнок, потяжка, подводка, стойка. Все, как в журналах пишут. Побежали ско­рей, это у него первая стойка, еще сорвет.

-  А Кардан где? - уже на бегу спросил Сан Саныч.

- Там же, помогает.

За пять минут, пока меня не было, около пучка травы ничего не изменилось. Сашка железно дер­жал стойку. В лучах заходящего солнца его окрас стал светло-кофейным (шорты немного портили общее впечатление), мощная, широкая грудь вздымалась при вдохе, в меру длинная шея держала благородную, лобастую голову, переход ото лба к носу доста­точно крутой, сухой, жилистый, высокопередый корпус, сильные конечности, два последних ребра ярко выражены, стиль работы -выше всяких похвал. Выставочный пойнтер - ни дать, ни взять. Обе «легавых» скосили глаза на подоспевших охотников.

- Ну, давай, дрессировщик, - сказал Семен Александрович, упи­рая приклад ружья в плечо, - подавай команду.

Я указал рукой направление, где пряталась птица.

- Вперед.

Оба моих питомца одновременно сделали энергичный бросок. Большой жирный перепел, коротко присвистнув, с трудом оторвал­ся от земли. Последний его полет был не больше пятнадцати метров. Чисто битый сразу из трех ружей он повалился на кустик ковыля.

- Апорт, принеси.

Сашка встал, отряхиваясь от мелких камешков, прилипших к ко­леням, сунул мне кукиш под самый нос.

- Во, видал? Хватит, сам носи.

Все вместе, четыре человека и собака, мы бродили по ковылю, разыскивая трофей. Я рассказывал, как здорово Кардан работает в паре с «ведущим», как легко и приятно их двоих дрессировать, ка­ких успехов можно достигнуть в этом деле.

Когда Сан Саныч, как всегда, нашел перепела, я тут же предло­жил свои услуги для развития его природной склонности к поиску битой дичи. Он нецензурно отказался.

Солнце наполовину исчезло за дальним холмом. На брошенном прокосе набившие зобы перепела пели свои песни, как на пьяной оргии - ни на что не обращая внимания. Причина такой беспечности стала понятна сразу после первых подъемов птиц. Стрелять их было нелегко. Лишь оторвавшись от земли, перепела делали не­большую «горку» и исчезали в просе. На все уходило 2-3 секунды. Попробуйте за это время сделать прицельный выстрел. Кардан, ошалевший, сбитый с толку многочисленными запахами близкой дичи и свежих набродов, бестолково бегал то впереди, то сзади на­шей шеренги. Мы стреляли в серые сумерки наугад, радостно и без­результатно. Уже в полной темноте старая верная «копейка» повез­ла нас домой, прыгая по ухабам полевой дороги.

- Да, мужики, - сказал я задумчиво, - что ни говори, сегодня ве­ликий день. Вы были свидетелями настоящего чуда дрессировки. Натасканная собака - ерунда, вот человек, делающий стойки по пти­це, это сила. Эх, Сашка, если бы Кардан не потерял «строгач», чему бы я тебя только не научил!

- Еще что-нибудь ляпнешь, и я тебя научу по следам искать до­рогу домой.

Это были последние слова, которые мне сказал мой друг в том памятном сентябре. Конечно, потом, через две недели, мы помири­лись. Для удовлетворения его самолюбия мне пришлось пару раз челночить на четвереньках вместе с Карданом и один раз апортировать битую куропатку. Потом мы еще много раз смеялись над всем этим. Сезон продолжался, продолжались наши охотничьи приклю­чения, в которых история с дрессировкой (не знаю уж, кого) стала только эпизодом.

Художник Александр дегтев
Охота и Рыбалка XXI в 04/07