Компания ОнНет комьюникейшнс предоставляет услуги на основании лицензий, выданных Министерством информационных технологий и связи РФ: Лицензия  42215 Телематические услуги связи; Лицензия  43502 Услуги местной телефонной связи, за исключением услуг местной телефонной связи с использованием таксофонов и средств коллективного доступа. Услуги Интернет позволяют клиенту получить быстрый обмен электронными сообщениями, доступ к различным страницам или серверам сети, получить дополнительные услуги, такие как создание собственных WEB-страниц, WWW и FTP-серверов, и регулярно получать новости.Подключив услугу выделенного доступа в сеть Интернет, Вы получаете высокую скорость доступа в сеть, свободный телефон и возможность получения неограниченного количества информации, доступной в Интернете.Подключив услугу местной телефонной связи, Вы получаете доступ к высококачественной связи, обеспечивающей быстрое и свободное соединение с любыми абонентами.Наша компания предлагает Вам семизначный номер городской телефонной сети Санкт-Петербурга, быстрое подкючение к сети и оперативную техническую поддержку.Услуги виртуальных сервисов мы стараемся предоставлять на основе свободного программного обеспечения. Над улучшением функциональности СПО постоянно работает большое количество разработчиков по всему миру.Одним из плюсов такого подхода является то, что при необходимости клиент может установить аналогичный пакет локально в своем офисе и пользоваться обширным функцоналом без необходимости переучиваться.
Охота без границ. Питерский Охотник. Сайт для всех любителей охоты и рыбалки

Вход

Верхнее меню

Теги

Влияние на поведение зверя его сытости, бывалости характера местности

 

Состояние сытости или голода, особенно хищного зверя, имеет большое влияние на его поведение. Все животные вообще в сытом состоянии стремятся к отдыху; хищные же, питающиеся преимущественно мясом, часто голодающие (так как мясо достается большей частью с трудом и далеко не регулярно) имеют еще больше склонности к отдыху после сытого обеда; к тому же они проявляют в еде большую жадность, а свойственная им кровожадность толкает их на пожирание, особенно парного мяса, в об'еме, значительно отягчающем их и сильно клонящем ко сну.

Хищные звери, стремясь на отдых, с ослабленным интересом относятся к своим охотничьим возможностям по пути и лениво уходят прямым ходом на покой, оставляя признак лени в отпечатках своих следов. Напротив, зверь голодный нередко не прекращает и днем своих передвижений в надежде поживиться добычею. И только после сильного утомления успокаивается на короткое время, чтобы снова возобновить поиски. Не столько передвижение является природного потребностью хищных животных, сколько цель этих передвижений— поиски мяса, потребность в еде.

Голод создает беспокойство в звере и это беспокойство будит в нем и без того достаточную бдительность и настороженность дикого животного. Сытость, напротив, усыпляет, умаляет настороженность, создает лень, и зверь от лени делается словно более доверчивым. Таким образом, голод заставляет хищного зверя

1) значительно больше передвигаться и покидать нередко на продолжительное время свой район,

2) вести даже днем образ жизни, свойственный ночи и

3) быть настороженнее.

Другими словами, в подавляющем большинстве случаев голодный зверь дает значительно больше затруднений работе окладчика и препятствует успеху общественных охот. Иногда след подвернувшегося голодного зверя, случайного гостя данного района, выручает—зверя удается обложить, благодаря встрече этого следа поблизости того места, где зверь решил остановиться на отдыхе; не будь встречи с этим следом, не было бы в тог день и охоты. Но такие случаи не умаляют затруднений вообще, какие представляет голодный зверь работе окладчика, а свидетельствуют лишь о том, что голод заставил зверя шире передвигаться и толкнул его в район, где зверя выслеживают, создав таким образом счастливую случайность. Правда, иногда голод зверя способствует успеху некоторых охот (не общественного характера), производимых в одиночку или вдвоем; к числу таких охот следует отнести

1) охоту с подхода к мышкующей лисице;

2) охоту на лисиц с манком и

3) охоту на волков с поросенком.

Перечисленные выше преимущества сытого зверя заставляют окладчика позаботиться о приваде, которая при охоте на волков и лис имеет чрезвычайно большое значение, являясь положительно необходимою мерою подготовки общественных охот. Если принять во внимание, что привада способна сделать голодного зверя сытым, дать ему все преимущества сытого зверя и что благодаря ей происходит сосредоточение и стягивание в определенный район значительного количества зверей и прикрепление других (местных) к своему коренному району, —все преимущества привады станут понятными. Создавая привадою интенсивные условия для своей работы, окладчик удешевляет общественные расходы и поддерживает возможность систематически подготовлять охоты. В силу этих соображений окладчику надлежит своевременно позаботиться о приваде, на которой подробнее придется еще остановиться в соответствующей главе о подготовке.

Не только сытое или голодное состояние зверя влияет на степень его сторожкости. На поведении зверя отзывается бывалость, возраст, обстановка и среда, в которой он находится, и степень испытанного от опасности испуга. Вытекающая из сторожности робость зверя служит иногда на пользу охотнику. Так, например, боязнь флагов молодого стреляного у линии флагов волка доходит до такой степени, что такой волк, не решаясь еще по неопытности прорваться на голос загонщиков, никоим образом не отваживается вновь приблизиться к флагам, вид и запах коих вызывают в нем представление о новой засаде; такие экземпляры либо затаиваются; в окладе после неудавшейся попытки выйти из окружения, либо даже вторично выходят на стрелявший номер, если волк не обнаружил самого стрелка. На рис. 5 приведен один из подобных случаев, свидетельствующий о том однородном упорстве, проявленном волком под влиянием гона и воспоминания о флагах.

Окружность изображенного на этом: рисунке оклада равна, примерно, 1 км; оклад представляет собою закраек елового острова, остальная же и основная его часть низина чернолесья с тростником, с трёх сторон обрезная—слева поле, справа широкая поляна, стрелковая линия под мелким и редким кустарником. Обложен волк в концу дня, гон начался в сумерки и, благодаря очень крепкому месту, позволявшему волку таиться, продолжался еще, когда уже стемнело. Волк вышел в темноте, еле было видно, что это не человек, а четвероногое животное; вышел он на поляну близ мыса оклада, впереди, несколько вправо от стрелка, и остановился шагах в 35. После безрезультатного выстрела, осветившего поляну, волк бросился назад к окладу и по опушке вновь вышел слева, шагах в 25 от номера.

Рис. 5

 

Нагоненный, да вдобавок немолодой, зверь представляет обычно значительно больше хлопот и трудов по выслеживанию, складыванию и гону его. Такой зверь часто прибегает к неожиданным и порою трудно предупреждаемым уловкам. Он быстро замечает, что его выслеживают (особенно если он пересек свежий след окладчика) и, настораживаясь, остается на ходу; он нередко избегает лесных площадей, предпочитая шататься днем по более или менее открытым местам, охраняя себя не только слухом и чутьем, но и зрением; в окладе такой зверь часто прорывается через линию флагов, уносясь карьером из предательского окружения; другие идут прямо на крик загонщиков, предпочитая (и совершенно основательно) опасность явную, которую можно обойти, опасности тайной, молчаливой, в виде засады в той стороне, куда его хотят заставить пойти. Ходом такого зверя еще труднее управлять при попутном для него ветре. (О значении ветра подробно указано в главе «Оклад»).

Зверя, имеющего обыкновение итти на крик (а это узнается, конечно, после уже состоявшейся неудачной охоты), следует перехитрить—гнать его без малейшего крика, ровно и медленно подвигаясь на стрелковую линию. Правда, иногда и такого маневра оказывается недостаточно, и, затянув флагами ту стрелковую линию, которая была бы таковой при нормальном гоне, приходится ставить стрелков на линии загонщиков, пренебрегая в таких случаях соображениями хода;, лаза и даже ветра, так как при описываемой индивидуальности зверя ходом и лазом будет полоса между кричащими загонщиками, а ветер не играет в этом единственном примере значения по той причине, что чутье, слух, а часто и зрение волка уже осведомлены о том, что тут люди; миновав же загонщиков, зверь уже не вернется обратно в оклад. Таким образом, гон начинается от стрелков и удаляется от них в противоположную сторону, как это показано на рис. 6.

Рис. 6

 

При всяком окладе надо сообразоваться с местонахождением загонщиков по ясному звуку их голоса; при бесшумном же (без крика) гоне надо быть особенно осторожным! и лучше бить зверя, перепустив за линию или напустив зверя на самую близкую дистанцию; о необходимом соблюдении стрелками особой осторожности в таких случаях окладчик должен предупредить стрелков.

Зверь нагоненный требует, следовательно, от окладчика особой вдумчивости, начиная от выслеживания, оклада, проведения линии флагов, правильного выбора как стрелковой линии, гак иногда и особенного индивидуального лаза; относительно гона необходимо соблюдать тоже особую предосторожность, указанную в соответствующей главе.

Часто бывалость зверя вызывает необходимость увеличения нормального размера оклада и потребность в большем количестве загонщиков, чем обычные 3 человека при охоте с флагами, причем бывают условия, требующие помощи молчан или занавесей, несмотря на окружение флагами. Применительно к повадкам зверя выгоднее бывает иногда занимать номера с большими интервалами на более вероятных лазах, соответствующих индивидуальности зверя.

У бывалого зверя имеются свои повадки, свои особенности, к которым он прибегает из чувства самосохранения, так, напр., некоторые стараются выбиться напрямик на чисть и боятся переходов с заслонами; другие напротив ищут чащи и передвигаются по плотным зарослям, словно рябчик, избегая открытого места. Эти особенности окладчику надо примечать, отличая такого зверя по следу, чтобы знать в будущем, как с ним поступать.

Испуганный преследованием (охотою) в лесу и вышедший на поля зверь (волк, лиса) иногда долгое время боится возвращаться в лес и при неуверенности в безопасности избегает даже на полях незначительных зарослей. Такие явления встречаются, когда зверь напоролся в лесу на невидимого стрелка, промахнувшегося или легко ранившего зверя. Встречаются и обратные случаи: стреляный на поле зверь ищет спасения в лесу, избегая даже незначительных полян.

Переупрямить бывалого зверя никогда не удастся, его можно только перехитрить, всячески п о д н о р а в л и в а я с ь под его повадку. Поле служит и волку и лисе одним из охотничьих их угодий; оно служит в описанных только что случаях местом пребывания напуганного или раненого в лесу зверя; в конце же зимы, когда солнце начинает заметно пригревать, поле часто маниг волка и лисицу прилечь где-нибудь у сугроба, пня, камня, кустика или изгороди и, смотря далеко кругом, дремать, греясь на солнце, пока назойливые птицы не заставят их удалиться в защитное место. Мне случалось иметь дело с бывалыми зверями, в том числе с. волками и лисицами. Приведу несколько случаев. Одна лиса, очевидно, осознательно напуганная в лесу, жила исключительно в полях, выбирая для переходов самые чистые места. Эта лисица была настолько строга, что ее трудно было об'ехать по дорогам даже большим кругом.

Заметив однажды направление ее свежего следа в одно поле, я с одним помощником быстро поехал на подводе по дороге и в заранее намеченном, совершенно чистом месте свалился в белом балахоне за камень, а другой помощник заезжал круг с другой стороны; величина круга образовалась около 3, 5 км. Не успела моя подвода доехать до фланговой дороги, как я увидел мчащуюся на всех парах крупную красную лисицу с особым выражением тревоги и нервности, какие замечаются у бывалых зверей при понятой опасности'; хотя лисица и озиралась по сторонам, сбавляя ход, но я не решался поднять ружье, пока она не поровняется со мною (шла она почти на штык) и, опасаясь, что она заметит блеск стволов в этот солнечный день, держал ружье в напряженкой позе за камнем, все Бремя поглядывая на стволы из боязни поддеть в них снегу. Лисица ничего не заподозрила в том сугробе, который я изображал собою у большого камня и, когда поровнялась со мною, она поплатилась мгновенно жизнью Однажды был обложен отбившийся от выводка весьма бывалый переярок, известный мне уже по прежним охотам своею привычкою итти с лежки прямиком на крик. Я вменил в обязанность всем трем загонщикам подвигаться не только без крика, но, стараясь даже не шуршать лыжами и соблюдая по возможности полную бесшумность, итти на стрелковую линию мерными шагами, чтобы этим единственным средством поддерживать равнение. Стоять на номере при таком гоне чрезвычайно тяжело: совершенно не зная ни о начале гона, ни о стадии передвижения загонщиков, положительно теряешь представление о времени, при необычайном напряжении внимания. Ведь как никак, а опытный охотник, стоя на номере,, начинает чувствовать по приближению крика загонщика, по месторасположению их о назревшем моменте выхода зверя, а тут—ничего.

Волк выкатил в безмолвной тишине, выкатил красавцем, высоко держа голову, с высунутым языком, не стелящимися бросками, а подпрыгивая кверху, как собака в высокой траве; очевидно, он этими бросками достигал возможности видеть дальше впереди себя над мелким подсадом; вид у него был весьма нервный и до крайности настороженный; стрелять его, когда он шел еще впереди, несколько правее номера по окладу, я не решился, —кто знает, может быть где-нибудь недалеко стоял притаившийся загонщик, и поэтому, выпустив зверя на линию, я ударил его по спине в тог момент, когда он повернул по маленькому просеку, удаляясь вдоль линии флагов.

Мне пришлось еще иметь дело с весьма интересным крупным матерым волком, который значительную часть ночи употреблял на отдых, а днем скитался по полям. Много дней и, к большому моему огорчению, безрезультатно, я употребил на его преследование. Сначала я недоумевал, что это за странный экземпляр, который, посещая приваду, оставался неподалеку в лесу на лежке, но только до рассвета, а затем выходил на поля, избегая леса. Много раз я видел его на поле и однажды, совершенно не ожидая и будучи неподготовленным к встрече, столкнулся с ним из-за прикрытия на расстоянии близкого выстрела, несмотря на скрип полозьев. Его испуг от неожиданности встречи и прочие наблюдения навели меня на мысль заподозрить в нем потерю слуха. Предположение это нашло значительное подкрепление в том, что волк, при попытках нагнать его на поле на один из переходов, чрезвычайно зорко замечал малейшее движение загонщика; издали видимого, даже в виде точки, и несколько раз он шел на крик, ясно слышный человеку в том случае, когда этот кричавший загонщик с самого начала гона находился за прикрытием, а этого волк на открытых местах никогда себе не позволяет.

Но и этого волка удалось бы перехитрить, пользуясь загонщиками, размещенными за прикрытием; беда в том, что волк этот пользовался постоянно новыми переходами и совсем некстати избегал своего прежнего' следа, а единственного стрелкового номера в моем лице было недостаточно; будь у меня при себе нарезное оружие, я убил бы этого интересного волка, не раз проходившего от меня в расстоянии, немного превышающем 150 шагов.

Нет сомнения, что характер местности оказывает влияние на поведение животных, предоставляя им большую или меньшую безопасность и возможность уверенно передвигаться, охотиться, таиться и спокойно отдыхать.

Место крепкое, редколесье и поле представляют собою различные условия, и тот или другой выбор зверем места делается в соответствии с определенной целью. Зверь нормально предпочитает для отдыха прежде всего обстановку, подобную той, в которой он вывелся. Спокойствие его меньше нарушается, когда налицо средства, дающие ему возможность остаться незамеченным, т. е. когда имеются заслоны или предметы, подходящие по окрасу к цвету шерсти зверя; равнинные открытые места, лишенные растительности и выдающихся предметов, предоставляют зверю меньше удобств, чем местность, пересеченная или с кустарником, россыпью камней, выдающимися из-под снега гребнями пластов пашни, кочек, пучков травы и т. п. Удобные (хотя и безлесные) места, представляющие, нужную обстановку для зверя, должны при выслеживании заставлять окладчика предполагать возможность остановки зверя; в подобном месте.

Большинство зверей очень умело пользуются проталинами, или теми местами, с которых до земли сдуло снег ветром; даже заяц прекрасно умеет использовать подобные места, делающие незаметными переходы зверя. Волки охотно пользуются дорогами и вблизи от них часто ложатся, не боясь передвижения людей, по дорогам. Зверь с меньшею боязнью относится к человеку при передвижении его на лошади.

У зверя имеются излюбленные места, которые избираются им соответственно потребностям и повадкам. Хвойный лес, особенно еловый, дает хорошее убежище от непогоды и лучше других пород заслоняет (скрывает) зверя от врагов и птиц (ворона, сороки и вороны), которые назойливо беспокоят волка и лису, и других хищников.